Он фыркнул прямо ей в шею.
— Точно дурак, — насупилась Рей и снова попыталась вывернуться — ровно с таким же результатом.
— Я не дурак. Я умею работать в команде, — устало сказал Соло, подняв голову и заглянув девушке в глаза. — Ты доверяешь мне?
Она отвела взгляд. Доверяет, конечно, что за глупые вопросы.
— Если доверяешь, значит должна верить в мои решения. Слушаться, Рей.
Теперь фыркнула Рей. Точнее, еле сдерживала подступивший смех.
— Ты... всех своих подчинённых так уговариваешь выполнять твои приказы? — спросила она, прикрыв рот ладонью.
Картина действительно была слишком интимной для разговоров о субординации — Бен прижимал девушку своим телом к стене, нежно поглаживая ладонями её талию.
— Нет, только Хакса, — парень с самым серьезным видом поджал губы, но в итоге тоже рассмеялся. — Такой же упрямый, как и ты.
Всего на мгновение представив себе такую ситуацию, Рей не выдержала и захохотала. Вот как теперь смотреть в глаза Армитажу и не ржать, скажите на милость?
Сквозь внезапно накатившее веселье, девушка вдруг почувствовала, как Бен поддел пальцами её майку и провёл ладонями по коже. Он легко поглаживал её поясницу, снова склонившись ниже.
— Останешься? — прошептал он, оставляя невесомый поцелуй на виске.
***
Лодыжки всё ещё побаливали от порезов, поэтому, приняв душ вслед за Рей и надев домашнее платье, Кайдел пошла на кухню, где оставила пластыри и антисептик в прошлый раз.
Разбитый деревянный поддон так никто и не убрал. Отставив его к стене, девушка не смогла сдержать улыбку. Страх и беспокойство от пережитого за день ужаса постепенно отступали на задний план, гонимые другими воспоминаниями — немного смущающими, но такими приятными.
Усевшись на стул, Кайдел несколько раз провела смоченной в антисептике ваткой по порезам и зашипела от боли — ранки оказались достаточно глубокими.
— Это уже почти традиция.
В дверях, привалившись плечом к косяку, стоял Армитаж — всё ещё растрёпанный, в перепачканной одежде, но с довольным выражением лица. Его бровь уже подлатали — видимо, зашивать не придётся. Он подошёл ближе, взял со стола несколько пластырей и присел у ног девушки.
— Ты как? — спросил он, аккуратно наклеивая первую полоску на правую ногу.
— Всё ещё засыпаю на ходу, — улыбнулась Кайдел. — А ты?
— Я? — Хакс приложил к её ноге ещё один пластырь и провёл по нему пальцем, приглаживая. — Всё ещё хочу убить Дэмерона.
Девушка чуть не разомлела от таких заботливых прикосновений, но от упоминаний главаря Сопротивления она вновь напряглась. Тон Армитажа оставался мягким, почти убаюкивающим, хотя прозвучавшая угроза была совершенно серьёзной. Он действительно говорил об убийстве.
— Арми... — прошептала Кайдел, склонив голову.
В её мире человеческая жизнь всегда оставалась чем-то бесценным — и не важно, о каком именно человеке идёт речь. Преступники должны нести заслуженные наказания за свои действия, но для этого созданы тюрьмы. На этом фоне именно убийство становилось в ряд самых ужасных поступков, которым невозможно найти оправдание.
Хакс же говорил об этом так обыденно, словно лишить кого-то жизни для него не сложнее, чем заварить себе кофе. Разве что чуть более утомительно, но совершенно просто.
— Боишься? — спросил Армитаж, закончив с пластырями. Он всё ещё придерживал ладонями лодыжки Кайдел, как будто почувствовал её напряжение. — Не надо, я не позволю ему снова сделать тебе что-то.
— Нет, — девушка замотала головой. — Дело не в нём. Просто ты... Ты так спокойно говоришь об этом.
— Я привык.
— Убивать? — она спросила быстрее, чем успела подумать, и сразу же поджала губы, виновато отведя глаза. — Прости.
— И убивать тоже, — спокойно ответил Хакс. Он поднялся и сел за соседний стул, взяв девушку за руку. — Поэтому я и говорил тебе, что я злодей.
Армитаж поглаживал её пальцы, но теперь смотрел в пол, словно боялся реакции Кайдел. Теперь он выглядел ещё более уставшим и совершенно уязвимым. Казалось, что он привык почти ко всему в своей жизни, но только не к тому, что кто-то может понять его. И принять.