Спускайся вниз, ни с кем не говори, бери фургон и уезжай.
Закатывать истерику в духе «Я не уеду без Рей» было не только бессмысленно, но и глупо — подруге таким образом не помочь, но помешать парням — с лёгкостью. Кивнув, Кайдел подалась вперёд, крепко обнимая Армитажа — словно прощаясь навсегда. Усилием воли отогнав от себя мысль, что это действительно может быть в последний раз, она побежала на выход, боясь взглянуть ему в глаза. Она чувствовала себя настоящей трусихой, оставляющей в опасности близких людей. Сердце разрывалось на части и требовало остаться, но логика вопила выполнить просьбу Хакса и не болтаться у парней под ногами.
Хочешь помочь — не мешай.
Спустившись на парковку, Кайдел, сжимая в руках ключи и телефон, быстрым шагом направилась к фургону. Она не поднимала головы, боясь увидеть по дороге других работников Первого ордена — увидеть Роуз. Из горла сам собою рвался крик: «Спасайтесь, в здании может быть бомба!» — крик, который посеет панику и испортит вообще всё, что только можно испортить.
Трусиха. Бежишь, оставляя всех.
На стоянке всё ещё находились люди — водители и грузчики, стоявшие у фургонов, на которых сегодня привозили еду и декорации для банкета. Кайдел молча прошла мимо, боясь даже взглянуть на их лица — лица ни в чём не повинных людей, которых её трусость может обречь на смерть под завалами здания.
Девушка села в фургон и вставила ключ в замок зажигания, но провернуть его так и не смогла — онемевшие пальцы не слушались, а перед глазами застыло лицо Роуз — единственного человека, откликнувшегося на её собственный крик о помощи.
Только она, только Роуз.
Распахнув дверцу, Кайдел спрыгнула на асфальт. Повод, чтобы вытащить бывшую начальницу из здания, придётся выдумывать на ходу.
— Нужно переставить грузовик в другой ряд, под стену, — один из мужчин обращался к своим коллегам.
Всё ещё не поднимая глаз на рабочих, девушка пошла обратно к лифту, но, остановившись у кабинки, замерла.
— Сюда, вот так! Ближе! — крикнул мужчина, и Кайдел обернулась — его голос показался ей знакомым.
Водители закончили маневрировать по парковке, и теперь два грузовика-рефрижератора стояли у противоположных стен стоянки. Лица незнакомцев Кайдел не узнавала, но вот голос одного из них определённо всплывал в памяти.
Это было странно — неизвестно откуда помнить голос, но абсолютно точно не узнавать лица. Разве что мужчина подрабатывал диктором на радио.
Девушка ткнула на кнопку вызова лифта. Вслушиваясь в мерный гул механизма, спускавшего кабину обратно на нижний этаж, она в последний раз осмотрела парковку, и взгляд её остановился на одном из грузовиков — настолько большом, что на нём можно было провезти не восемьдесят, а восемьсот килограммов еды. Здесь же стояло сразу два исполинских рефрижератора.
Маячившие где-то на границе сознания подозрения в одно мгновение взорвались перед глазами болезненной вспышкой. Трясущейся рукой Кайдел разблокировала телефон. Нужно было срочно сообщить всё Армитажу, но времени, чтобы искать его по всему зданию, не было. Оставалось два варианта: написать или позвонить. Кто знает, как скоро он сможет прочесть сообщение?
Значит, нужно звонить, но тогда придётся говорить всё вслух, и находившиеся на парковке террористы — а Кайдел уже не сомневалась в том, что это были именно они — всё услышат.
Дверцы лифта разъехались в стороны. Приложив телефон к уху, девушка заскочила в кабину и тут же нажала на первую попавшуюся кнопку на панели — то ли четвёртый, то ли пятый этаж. Спустя несколько секунд — или несколько столетий по ощущениям — дверцы начали издевательски медленно закрываться.
Голос Армитажа вернул её в нормальное течение времени.
— Ты ещё не уехала?
— Рефрижераторы, на которых привезли еду! Помнишь? Хладокомбинат на базе Сопротивления! Оттуда грузовики! Их два, а хватило бы и одного!
Слишком много нужно было объяснить, но стучавший в висках пульс заглушал собственные мысли. Кайдел тараторила, стараясь выдать как можно больше информации за считанные секунды, но вместо обоснованных логических цепочек получались только плохо связанные между собой слова и предложения.