Сущая глупость, по сути, пустяк, но, столкнувшись с близкой смертью, её мозг зациклился именно на таких мелочах — вторая в жизни сигарета, боль в плече, рыжие волосы и голубое небо. И дым — чёрный от фургонов и белый от сигареты Армитажа.
— Слушай, а как ты на улице оказался? — спросила Кайдел спустя минуту весьма странных размышлений о вкусе к жизни. — Я думала, что ты был в здании, когда я позвонила. Но ты не на лифте приехал.
— Я по камерам глянул, где эти упыри ходили, — парень стряхнул пепел прямо в яму, из которой они недавно выбрались, а затем, немного подумав, туда же бросил недокуренную сигарету. — На лифте нельзя было ехать, так что побежал в обход, через улицу. Ну, и Митаке позвонил, чтобы он их заблочил на выезде.
Он как раз был рядом.
— Ясно, — сказала Кайдел, не отрываясь от медитативного созерцания пожара.
Спросить можно было ещё много чего — и о взрывчатке, и об убийстве Дэмерона, и о том, что будет дальше — но все эти вопросы вдруг показались ей совершенно несущественными. — Спать хочу.
— Как обычно, — рассмеялся Армитаж. — Тебя после стресса всегда в сон клонит?
— Не знаю, наверное. Это не нормально?
— Люди по-разному реагируют на такие ситуации. Не думаю, что здесь вообще есть что-то нормальное.
— А ты? Как будешь справляться со стрессом?
— Кто сказал, что для меня это стресс?
Кайдел недоверчиво глянула на парня. Напряжённые плечи, сосредоточенный взгляд чуть прищуренных глаз, новая сигарета в руке — ну да, конечно, никакого стресса.
Прежде, чем он успел снова достать зажигалку, девушка осторожно накрыла ладонью его руки и подвинулась ближе, чтобы положить голову на плечо.
Вой сирен звучал всё ближе, по секунде отбирая у них оставшиеся мгновения спокойствия. Ещё чуть-чуть, и придётся возвращаться в реальность со всеми её проблемами и беготней от одного ужасного кризиса к другому.
— Прости меня, — выдохнул Армитаж, прижимаясь губами к виску Кайдел.
— Если бы я...
— Ты прощён. Отныне и навсегда, — ответила она, не давая ему договорить и подняла голову.
Такое яркое слепящее солнце.
Парень улыбнулся и, осторожно стерев пальцем грязь с её щеки, поцеловал Кайдел. От немного горького, чуть пряного вкуса его губ у Кайдел пошла кругом голова. Хотелось вторить каждому его движению — даже самому мимолётному.
Хотелось чувствовать такой мягкий, как травяной чай, дым и отдаваться ощущению бесконечно сладкой расслабленности во всём теле. Хотелось дышать, целовать, обнимать — даже кусать, забываясь. Хотелось раствориться в этом мгновении и остаться в нём навечно, потому что оно было полным жизни.
***
Собравшиеся у полицейского участка журналисты не расходились даже после наступления темноты. Никто не хотел упустить такой улов — две горячие новости по цене одной. «Погибший директор Первого ордена возглавлял незаконные эксперименты над людьми», «Сорван теракт нового «Сопротивления», «Первый орден обезглавлен, что дальше?», «Спасшийся от террористов директор Первого ордена всё же не смог уйти от судьбы» — сюжеты с громкими заголовками заполонили новостные ленты.
Рей с опаской выглядывала из окна участка — журналисты пираньями кидались на любого выходившего из здания человека. Казалось, что сунуть здоровую ногу в медвежий капкан не так опасно, как выйти сейчас на улицу.
Рядом, на составленных у стены стульях, спала Кайдел. Она вырубилась почти сразу после разговора с капитаном Калриссианом. Больше часа он расспрашивал её и Хакса о событиях на парковке, задавая одни и те же вопросы снова и снова.
С каждым полученным ответом его лучезарная улыбка становилась всё тусклее, пока и вовсе не сменилась усталым взглядом из-под насупленных бровей. Шутка ли — несколько мёртвых террористов на парковке здания, в котором проводилась операция по захвату... Вовсе не этих террористов. Не говоря уже о двух фургонах, начинённых взрывчаткой, и внеплановом вызове сапёров для полной проверки всего здания. Капитана определённо ждал самый долгий марафон по заполнению бумажек в его жизни.