— В приюте? — спросил Бен, прищурившись.
— Да, небольшой сиротский приют за городом. Называется «Новая надежда», — пояснила Кайдел.
— Вот так сюрприз, — вздохнул Хакс, откидываясь на спинку дивана. Послышался звук сминающейся в руке Бена жестяной банки. Он медленно перевел взгляд с Рей на Кайдел.
— Я слышал о нём. Кажется, о нём заботилась сенатор Органа?
— Бен, не надо… — попытался остановить друга Хакс, но тот его перебил.
— И как она в роли матери? Девушки переглянулись, осмысливая странный вопрос.
— А нам-то откуда знать, — ответила Рей честно.
— Мы видели её всего пару раз. — Однажды она приезжала к директору приюта, когда мы были совсем маленькие, — вспомнила Кайдел. — Оставила всем подарки, но даже не вышла к нам, чтобы вручить их. Поэтому многие решили, что это был сюрприз от Санты.
— А мы подглядывали, поэтому знали, кто их привез, — пояснила Рей. — Во второй раз она приезжала года три назад, даже вышла поздороваться с детьми. — Нас тогда фотографировали с ней для статьи в газете. Бен отложил многострадальную банку и сложил руки на груди. Он выглядел растерянным, и Рей решила сменить тему.
— Принести еще что-то?
— Нет, спасибо, — ответил Хакс, не сводя глаз со своего друга.
— Рей, ночная смена уже на месте, на сегодня ты свободна, — помахала рукой Джесс.
— О’кей! — кивнула Рей и повернулась к подруге.
— Поехали? Когда девушки отъехали от «Кантины» на своём умирающем скутере, Бен пошёл в сторону огромного угловатого внедорожника. В ряду с низенькими седанами эта чёрная махина смотрелась особенно угрожающе.
— Что будешь делать? — спросил Хакс, залезая в машину со стороны пассажира.
— В смысле?
— Помнится мне, ты совсем недавно называл всех протеже твоей матери… убогими голодранцами? — рыжий скривился от громкого хлопка водительской двери.
— Я думал, она бросила меня, чтобы стать матерью чужим детям. А на самом деле Лея просто была неспособна быть матерью. Ни для кого, — прошипел Бен, заводя машину.
По вечерам главная улица Джакку постепенно становилась пешеходной. Игнорируя правила дорожного движения, люди неспешно шли прямо по проезжей части, прогуливаясь от одних увеселительных заведений к другим. В пёстром разнообразии мерцающих витрин здание «Первого ордена» выглядело безжизненной стеклянной колбой, грозной тенью нависшей над веселившейся толпой. Бен медленно ехал мимо гуляющих жителей Джакку, нервно постукивая пальцами по рулю. Ему не приходилось сигналить, чтобы расчистить себе пусть — пугающий вид его автомобиля прекрасно справлялся с этой задачей.
— Ну так? Что будешь делать? — спросил Хакс, без интереса наблюдая за ночной жизнью пустынного города.
— То, что и планировал. Ничего не изменилось.
По мере отдаления от центра города улицы становились всё более однообразными и серыми. На дорогах не лежал песок, но сдавливающее ощущение наступавшей со всех сторон пустыни стало визитной карточкой Джакку. Тусклыми бетонными лентами тянулись ряды невысоких жилых домов. Паутина дорожных развязок вела от гомона пестрой центральной улицы в сковывающую тишину пригорода. Красный скутер свернул с освещённого проспекта и замедлился, въехав на территорию самой неблагополучной части Джакку. Гоазонские трущобы резко контрастировали с прилегающими районами города совершенно убитыми дорогами и гораздо бОльшим количеством бродяг — собак и людей. В вечерних сумерках улицы-линии могли послужить великолепной декорацией к фильму ужасов. Ситуацию усугублял заброшенный парк развлечений, добавлявший картине ощущение поглотившего город проклятия. В нескольких кварталах от линии АТ2 скутер заглох, и Бен остановил внедорожник у обочины, сохраняя дистанцию. — Кажется, их драндулет окончательно приехал, — сказал Хакс, наблюдая за девушками. Они несколько раз попытались вернуть скутер к жизни, но в конце концов сдались и просто поволокли его в сторону дома.