Девушка замешкалась, но всё же протянула ему телефон. Рыжий включил камеру и сделал несколько селфи, весело улыбаясь.
— Думаю, так будет видно лучше, чем на других снимках.
С этими словами он вернул Кайдел мобильный и отправился вниз, оставляя сгоравшую со стыда девушку мечтать о молнии, способной пробить крышу и испепелить её на месте.
***
Рей завела фургон и прислушалась к размеренному урчанию двигателя. Эта старая развалюха не переставала радовать новую хозяйку, хоть и выглядела как древний кусок окаменелого дерьма мамонта. К счастью, пахло внутри весьма обычно — запах старой обивки сидений смешивался с нотками бензина и ароматом еловых веток. Рей поморщилась и пошарила рукой в бардачке, нащупывая давным давно забытый, но до сих пор не выветрившийся ароматизатор. Швырнув гадостную частичку «Волшебного хвойного леса» в сторону бетонного забора, она потянулась закрыть водительскую дверь Сокола.
— Я поведу.
Рей вздрогнула от неожиданности. Она никак не могла привыкнуть, что при такой комплекции Бен умел перемещаться совершенно незаметно. Вот и сейчас он появился перед её носом словно из-под земли и терпеливо ждал, пока девушка пересядет на место пассажира.
— На Соколе поедешь? — спросила она несколько разочарованно. Если Бен тоже собирался в центр, почему бы им вместе не поехать на Мустанге? Рей на секунду представила себя на пассажирском сидении чёрного кабриолета и бросила мечтательный взгляд на прекрасный автомобиль, стоявший за спиной Бена.
— Нужно что-то неприметное. Подкину тебя на работу и вечером заберу, — ответил парень, кивая на пустовавшее до сих пор пассажирское сидение.
Рей неохотно переползла вправо. Ей пришлось продемонстрировать весь свой акробатический максимум в попытке не задеть ничего лишнего в фургоне, который и без того держался на скотче и честном слове. Парень молча следил за каждым её движением, и на мгновение его взгляд показался девушке слишком внимательным, тяжёлым. Наконец, он сел за руль и положил на колени Рей пару новеньких бежевых перчаток.
— Это тебе. Подарок, — сказал Бен, выезжая с парковки.
В приюте Маз было множество правил, которые дети постоянно нарушали — чаще для того, чтобы проверить систему на прочность, чем по необходимости.
Но существовали законы, на святость которых посягнуть было просто невозможно. Одним из таких был закон о подарках только дважды в год — на день рождения и на рождественские каникулы. Когда кто-то из сирот начинал выпрашивать угощения или игрушки вне этих дат, Маз рассказывала страшные истории о полиции Джакку, забиравшей работать на завод всех маленьких попрошаек, получивших больше положенного. Малыши верили в пугающие истории, а дети постарше понимали, что у тётушки просто нет возможности радовать своих воспитанников чаще.
— Я не могу... — прошептала Рей, уставившись на новенькие перчатки на своих коленках. Детские суеверия о неминуемой расплате не сильно её беспокоили, но такой внезапный поступок Бена сбивал с толку. Сначала он дал ей жильё, теперь делает подарки. Дальше что?
— Только давай без этих глупостей. Просто прими подарок от друга и не спорь.
Перчатки были совершенно новые, прекрасного бежевого цвета с молочным отливом. Рей вспомнились воздушные пирожные в корзинках, которые однажды приготовила Кайдел, и невольно улыбнулась.
— От друга?
— А разве после вчерашнего мы не считаемся друзьями? — спросил Бен, не отрывая взгляда от дороги. — Тебе в них не жарко будет?
— В самый раз, — ответила Рей, помедлив. Ей очень не хотелось снова поднимать больную тему, поэтому она быстро положила перчатки в пропахший волшебным лесом бардачок. — Спасибо. Правда.
— Ладно, никаких больше вопросов, я понял.
— Как там Митака? — вдруг спросила Рей в отчаянной попытке перевести тему.
— Будет жить, хотя так и останется болваном, — ответил Бен, криво усмехнувшись.
Он крутанул руль влево, лихо входя в очередной поворот, и Сокол удивлённо крякнул, выполняя манёвр. Кряканье — это определённо не тот звук, который хочется услышать от автомобиля, поэтому в салоне повисла напряженная тишина.
— Какова вероятность, что Ункар держал под капотом... уток? — нахмурившись спросил Бен.