Мирно спавшая в соседней комнате Рей приехала вчера посреди ночи и сунула под дверь Кайдел записку с весьма кратким содержанием: «Фургон больше не берём. Я поеду на велике. Тебя подвезут».
Обнаружив утром это послание, Кайдел твёрдо решила найти, наконец, автобусную остановку. Она не хотела зависеть от соседей и навязываться каждый раз, когда появлялась необходимость сделать хотя бы шаг за ворота.
Девушка вспомнила вчерашнюю поездку с Хаксом и вдруг представила, что ей придётся спуститься вниз, подойти к нему и попросить её подвезти. А потом снова и снова, и снова, и снова. От этой мысли у неё почему-то похолодели пальцы, и Кайдел резко схватила мыло и полотенце. Сегодня она соберётся быстрее обычного, выйдет как можно раньше и найдёт эту долбанную остановку.
Девушка осторожно выглянула из комнаты. Второй этаж пустовал, и она быстро прошла в конец коридора ко входу в душевую. Войдя в небольшую раздевалку, Кайдел тихо прикрыла за собой дверь, повернула защёлку и быстро скинула пижаму на стул. Со скоростью опаздывающего на поезд колибри она приняла душ и замоталась в ярко-салатовое полотенце.
— Твоей бы наглостью да голодающих кормить, — сказал прислонившийся к стене Хакс, с самым невинным видом рассматривая девушку.
На мгновение Кайдел застыла от неожиданности, но уже в следующую секунду юркнула за ряд металлических шкафчиков, размещённых вдоль стены. Укрытие из них было ужасное, практически бесполезное, но единственное возможное в этой ситуации. Она лихорадочно пыталась понять, в чём проявила возмутившее незваного гостя нахальство и как не сгореть со стыда.
— Так сказал мне Бен, когда узнал, что мы вчера позаимствовали его шлем, — парень наконец соизволил объясниться и отлепился от стены. Он сдавленно рассмеялся, видимо, вспоминая разговор с другом. — Но есть и хорошие новости.
Он официально разрешил тебе брать его драгоценный шлем, когда будешь со мной ездить.
Хакс взял со стула пижаму и протянул её девушке.
Кайдел выхватила свою любимую домашнюю одежду из его рук и прижала её к себе, глядя на парня исподлобья.
— Как ты зашёл?! Я же закрыла дверь! — возмутилась она, кинув взгляд на выход из раздевалки.
— Да? А мне казалось, что замок был сломан, — с наигранной задумчивостью ответил Хакс, покачав головой. — Точно, один из наших ребят заметил это ещё когда мы въезжали сюда. Но никто не собирался пользоваться этим этажом, поэтому оставили, как есть. Думаю, лучше его починить. Здесь немало народу бывает, могу зайти не только я.
С этими словами он подмигнул девушке и направился на выход. Уже в дверях парень обернулся и добавил:
— Через пятнадцать минут жду внизу.
Кайдел тяжело дышала от нахлынувшего негодования. В голове разразилась буря из противоречивых эмоций и мыслей, а тело пробила мелкая дрожь. Своим появлением парень вызвал у неё испуг и растерянность. Но больше всего её злили тот шутливо-надменный тон и та беспардонная лёгкость, с которыми он говорил с ней, явившись в женскую (теперь женскую) раздевалку, как к себе домой. Конечно, фактически Хакс и был у себя дома, но девушка не собиралась мириться с таким пренебрежительным отношением к личным границам. Когда Кайдел вышла на улицу, рыжий уже курил возле своего байка, расслабленно стряхивая пепел на асфальт. Заметив её, он выкинул сигарету и сел на мотоцикл, но девушка молча прошла мимо, направившись к открытым воротам.
— Кайдел? — позвал её Хакс, удивлённо вскинув брови.
— Хакс, — ответила она, легонько кивнув, и вышла на улицу.
Открывшийся взору пейзаж был до ужаса однообразен. Ровная двухполосная дорога натянутой струной прорезала себе путь между невысокими серыми зданиями. В роли тротуара выступала пыльная обочина, и Кайдел разочарованно взглянула на свои балетки.
Не успела девушка отойти и двадцати метров от ворот, как позади послышался звук двигателя. Хакс обогнал её и резко остановился, преграждая байком дорогу.
— Твоей бы наглостью да голодающих кормить, — процитировала Кайдел Бена, холодно отвечая на вопросительный взгляд парня.
Ещё пару секунд он молча смотрел на неё, а затем уехал, так ничего и не сказав.
— Тут вообще ходят автобусы?! — раздражённо выпалила она, пнув валявшуюся на обочине пластиковую бутылку.