— Огласили её завещание, — продолжила Маз. — Лея оставила нашему приюту всю эту землю и внушительную сумму на содержание.
— В смысле, внушительную? — спросила Рей.
— Много, очень много! — засмеялась Кайдел. — Мы теперь сможем сделать ремонт! Купить новые кровати... Даже повара нанять!
— А разве у неё нет семьи? Это же очень странно — оставить богатство приюту.
Нет, я рада, конечно, но... — Рей неуверенно улыбнулась.
— Не верится? — вкрадчиво уточнила Маз. — История семьи Леи... Непростая. Её муж давно умер, а по поводу детей я разное слышала. Говорят, у неё есть сын. Но при мне она ни разу его не упоминала. Так что, кто знает? Да и не нам судить чужие семьи.
— А если этот сын объявится? — не унималась Рей, то беря печенье из корзинки, то возвращая обратно так и не попробовав.
— Лея уже распорядилась всем, что имела. Это была её последняя воля. Такие вещи не оспаривают. — Маз встала со своего места и подошла к Рей, чтобы взять её руки в свои. — Девочка моя, на вашу долю выпали тяжелые испытания, хотя вы все лишь дети... Лея всегда заботилась о нас, любила! Когда её не стало, я места себе не находила, опасаясь за будущее этого приюта, за ваше будущее. Вы с Кайдел уже выросли и нашли себе жилье, работу, но посмотри на них, — тётушка указала в сторону детей, резвившихся на площадке. — Это их дом, и они заслуживают шанса вырасти в мире и спокойствии, не опасаясь завтрашнего дня.
Рей недоверчиво улыбнулась в ответ.
— Конечно, ещё нужно будет съездить в суд и уладить множество формальностей. Столько дел, — вздохнула Маз, возвращаясь на своё место. — Я бы и сама, но на кого оставить детей?
— Мы всё сделаем, Маз, — кивнула головой Кайдел. — Завтра у Рей смена на заправке, но...
— В среду прокатимся до Джакку, — согласилась Рей.
Солнце медленно ползло к горизонту, набрасывая на пустынный пейзаж алое марево. Со стороны баскетбольной площадки доносились детский смех, восторженные возгласы и глухие удары мяча о бетонные плиты. Рей поднялась в свою старую комнату, где хранила запасную одежду и скинула, наконец, провонявшую бензином и пылью униформу. Сняла перчатки и бинты, быстро натянула белую майку и серые хлопковые шорты. Перед выходом из комнаты глянула в зеркало и нахмурилась. Там, в отражении, перед ней стояла угрюмая девочка с протезами вместо левой руки и ноги.
Рей восхищалась этими протезами. Они не только идеально повторяли анатомию конечностей молодой девушки, но имели завораживающий футуристический дизайн, словно были сняты с киборга из какого-то модного фильма. Вот только прилагалась к ним не прекрасная валькирия из научно-фантастического блокбастера, а Рей. Худая девчушка с самым скучным лицом, какое только придумать можно, как ей казалось. Длинные каштановые волосы были спрятаны в три пучка, но несколько прядей постоянно выбивались и спадали на тощие плечи. О женских формах и изящности движений и говорить не приходилось — Рей соответствовала своему мальчишескому имени даже внешне.
Она жила с протезами уже десять лет, но так и не смогла признать себя достойной такой во всех смыслах крутой техники. Не только их внешний вид вызывал трепет, но и возможности. Главная заключалась в том, что протезы, поставленные десятилетие тому назад на маленькую девочку, постепенно подстраивались под растущий организм, меняя собственную форму и размер.
Тело и сплав невозможно было разъединить, будто металл врос в органическую плоть живого человека. К тому же, Рей управляла ими не задумываясь, как настоящими конечностями. В длинных штанах и своих перчатках она ничем не отличалась от обычной девушки. Конечно, она не чувствовала боли, температуры или прикосновений, но ощущала давление, поэтому быстро приноровилась не ломать ничего вокруг.
Неприятным грузом на душе лежала таинственность, связанная с её протезами.
Рей ничего о них не знала кроме того, что говорила Маз, а та отмалчивалась и недоговаривала. На любые вопросы тетушка твердила, что их специально для пострадавшей от теракта девочки сконструировал её друг, гениальный инженер по имени Люк. На этом все объяснения заканчивались.
Рей встрепенулась и отвела взгляд от отражения. В памяти всплыл её недавний сон, в котором она, но совсем маленькая, не старше десяти лет, сидела на месте водителя в черном кабриолете.