Это был тот самый Мустанг, который столько раз заправлялся на станции «Ниима Оил». Изящные линии корпуса завораживали своей агрессивной красотой. Воплощенная сила, необузданная мощь — нужен лишь кто-то достойный. Человек, способный её укротить. Но никого нет — здесь только она, маленькая Рей. Волосы растрепались, руки вымазаны в клубничном джеме, который Маз готовила каждую осень. Липкими пальцами Рей задевает идеальную кожу салона, оставляя противные сладкие следы. Пытается дотянуться до педалей, но куда там, с такими маленькими ножками в грязных босоножках.
Надвигается шторм, и надо найти кнопку, которая прикажет машине закрыть крышу, но девочка не знает, на что нажать. Она боится испортить своими прикосновениями еще и панель. Рей испуганно украдкой дотрагивается до чего- то и видит, как ожили дворники. Не то, не то! Она снова шарит по гладкой поверхности пальцами и вдавливает другую кнопку — включилось радио.
Поздно. Буря обрушивается на голову ледяными иглами, заливая прекрасный салон. Мгновение, и шторм превращается в цунами, накатывающее страшной волной. Но Рей не может уехать, она не знает, как сдвинуть машину с места.
Стихия обрушивается на беспомощного ребенка — ни вскрикнуть, ни вдохнуть.
Если бы она только была достойна!
Вчера Рей так неловко засмотрелась на хозяина Мустанга. На настоящего хозяина, который полностью соответствовал своему зверю. Она зависла, уставившись на него, и вспоминала свой сон. Она видела красоту в его силе, в его спокойствии и уверенности. Хотела бы и она быть достойной — прекрасной и сильной девушкой-киборгом. Но она никто.
Больше всего Рей боялась жалости. Она уже видела обреченные лица врачей, тогда, десять лет назад. Как взрослые отводили глаза, боясь взглянуть на покалеченного ребёнка. Кто-то задыхался в попытках утешить и, в конце концов, просто сбегал, а другие не скрывали любопытных взглядов и даже отвращения, перешёптываясь у неё за спиной. В итоге единственным выходом для Рей стала закрытая одежда и перчатки с бинтами даже в самое пекло. Над Рей подшучивали коллеги, в неё тыкали пальцем прохожие, но так было проще.
Лучше прослыть чудачкой, чем показать себя настоящую.
Кинув униформу на зеркало, девушка спустилась на спортивную площадку и присоединилась к игре. Только приютские знали правду, и только их взглядов Рей не боялась. Маз, Кайдел и сироты из «Новой надежды» — её единственная семья, и они принимали её такой, какая она есть.
Играя с детьми, Рей поддавалась и никогда не бросала мяч в кольцо, но всегда искренне веселилась и бегала по площадке до упаду. Только так она забывала о самой себе и была свободна. Вот и сегодня Рей лежала на бетоне, пыталась отдышаться и смотрела на первые звёзды в сумеречном небе. К ней тихо подошла Кайдел и присела рядом.
— Едем домой?
— Меня никто не полюбит? Никогда? — прошептала Рей.
Кайдел замерла на секунду, а потом щелкнула её по носу.
— Глупая. Я тебя люблю. И Маз, и...
— Нет, я не о том. Я... — на глаза невольно наворачивались слезы, и Рей зажмурилась, сдерживая эмоции.
— Я знаю, о чем ты, — Кайдел с уверенностью смотрела на подругу. — Поверь мне, ты прекрасна. Что бы ты себе не надумала, а я знаю, что надумала всяких глупостей! И я точно знаю, что однажды ты встретишь свою любовь. Человека, который будет видеть настоящую Рей, мою прекрасную звёздочку.
Рей вздохнула и хитро прищурилась.
— Но точно после тебя!
Кайдел звонко рассмеялась и снова щёлкнула Рей по носу.
— Но, Рей, — блондинка встала с земли и протянула подруге руку. — Не влюбись в того брюнетика.
— Да хватит уже называть его так, — закатила глаза Рей, поднимаясь.
— Послушай меня. Он из другого мира. Совершенно. Мы для таких, как он, пыль под ногами. И восхищаться им издалека, засматриваться, обсуждать и мечтать можно, но только не влюбляться. Хорошо, звёздочка? — Кайдел крепко обняла подругу. — Не хочу, чтобы твоё сердце растоптал какой-то зазнавшийся мажор на крутой тачке.
— Хорошо, обещаю, — улыбнулась Рей. — Поехали домой?
***
Небо затянуло серыми облаками, и утро нового дня выдалось на редкость прохладным. Мирно дремавшую за стойкой кассира Рей разбудил звонок начальника.