Кайдел купила свою «звонилку» несколько лет назад на деньги, заработанные на раздаче листовок. Уже тогда подобные модели считались устаревшими, но выбирать не приходилось. Здесь хотя бы был сенсорный экран, в отличие от кнопочного кирпича Рей.
Кайдел встала с пола, чтобы лучше видеть происходящее.
— Что это? — спросила девушка, наблюдая как Хакс закрепляет устройство внутри и снова собирает мобильник.
— Трекер. Будет работать, даже если смартфон отключится. Я всегда будузнать, где ты, — объяснил он, возвращая телефон хозяйке. — На всякий случай.
— То есть теперь мне стоит доверять тебе? — обиженно спросила она, шмыгая носом.
Армитаж собирался в очередной раз что-то съязвить, но ему помешал звонок собственного мобильного.
***
Резкий гудок за спиной вернул Рей в реальность. Она дёрнулась назад, упираясь руками в грудь Бена, и обернулась. В нескольких метрах от них остановился ржавый седан неопределяемого за слоем пыли цвета и возмущённо сигналил.
— Бен, надо переставить... — встрепенулась она, когда поняла, что бросила машину на встречной полосе.
— Объедет, — недовольно фыркнул парень, но всё же отпустил девушку.
Продолжая протяжно гудеть, седан всё-таки миновал возникшее препятствие, а Рей взглянула на собственное отражение в затемнённых стёклах Мустанга.
Оттуда на неё смотрело сверкающее ярче рождественской ели растрёпанное чудище, рядом с которым стоял ухмыляющийся Бен. То ли волей случая, то ли по хитрому плану мистера Соло, но большая часть блёсток прилетела именно на девушку. Всего несколько прядей и плечи Бена были обильно засыпаны глиттером, но ярче всего мерцали его губы и силуэт самой Рей, отпечатавшийся на его чёрной футболке.
Рей впервые испытывала подобную гамму чувств: жуткое смущение и рвущееся наружу желание расхохотаться в голос.
Заметив на раскрасневшемся лице девушки подступавшие приступы смеха, Бен глянул на собственное отражение.
— Нравится моя помада? — хмыкнул он, проводя пальцем по собственным губам и стирая часть глиттера. — Вот же... Я, кажется, всё испортил. Обновишь?
С этими словами он положил ладонь ей на шею, притягивая девушку к себе, но в этот раз Рей моментально вывернулась и потянулась за валявшейся на асфальте сумкой с инструментами, чтобы закинуть её на переднее сидение Мустанга.
— Надо убрать машину, — тараторила она, захлопывая пассажирскую дверь.
— Возвращаться надо, в «Кантину».
Она замотала головой в поисках чёрного пакета из-под ведра с глиттером, но того и след простыл — видимо, отнесло ветром во дворы.
— Рей, — позвал Бен, швырнув пустое пластиковое ведро в сторону мусорного контейнера на обочине.
— Джесс, наверное...
— Она тебя в таком виде даже на порог не пустит, — сказал парень, облокотившись на машину.
Девушка снова переглянулась с чудищем в отражении, но на этот раз её взгляд опустился на вмятину на переднем крыле автомобиля, обрамлённую неглубокими длинными царапинами.
— Я всё возмещу, — тихо выдохнула она.
Повреждения оказались не критичными, и, будь это Сокол, Рей исправила бы всё за несколько дней. Вот только это был не Сокол. Прежние смущение и весёлость сменились сдавливающим чувством вины. Девушка опустила голову — её импульсивность и вечные безумные планы, наконец, обрели цену.
— Рей, солнышко, — мягко сказал Бен, но она отчётливо услышала издевательскую усмешку в столь ласковом обращении. — Даже если ты продашь себя в рабство лет на десять, не думаю, что сможешь расплатиться.
На секунду девушке показалось, что он говорил это с наслаждением, ведь теперь они поменялись ролями, и должницей стала Рей. Он почувствовал облегчение? Или триумф? Возможно, и то, и то одновременно. Но Рей не из тех, кто безропотно склоняет голову от любой неудачи — она вывернется, найдёт выход и обязательно что-то придумает.
— Неправда. Я, вообще-то, в этом разбираюсь. И знаю пару отличных мастерских, — возмутилась она, вскинув голову и уверенно взглянув парню в глаза. — Я оплачу ремонт.
— Да? — спросил Бен, хитро прищурившись. — Хочу тебя огорчить, но Ипсилон — бесценен.
Ипсилон?
Рей перевела удивлённый взгляд на машину. Ей всегда казалось, что имена автомобилям дают только сентиментальные люди, но Бен был максимально далёк от образа трепетного мечтателя. Впрочем, Ункар Платт называл один из своих фургонов Соколом, хотя вряд ли знал о существовании хоть каких-то чувств кроме жадности.