— И почему он бесценный? — спросила она в надежде хоть немного узнать историю Мустанга.
— Потому что мой, — коротко ответил Бен и пошёл к байку. — Поехали.
Рей невольно улыбнулась, глядя на его широкую сверкающую спину. Парню определённо не хватало пластмассовых крылышек феи, украденных у какого-нибудь ребёнка на детском утреннике. Как ни странно, но образ Бена,бессовестно отнимающего у хнычущего дошкольника игрушку, показался девушке вполне вероятным и естественным.
Засранец. И как не стыдно?
Мысленно отругав парня за ею же выдуманную ситуацию, Рей села в Мустанг и завела двигатель. Глиттер плохо держался на коже и одежде, поэтому уже через пару минут машина буквально сияла изнутри. Руль, приборная панель, сидения — всё в радиусе полуметра от Рей оказалось в зоне поражения.
Размышления о том, как всё это безобразие отмыть, смешались с воспоминаниями о случившимся недавно поцелуе и терзавшей виной за помятый Мустанг в один безумный снежный ком, летевший сквозь сознание на умопомрачительной скорости, пока девушка покидала место аварии.
Уже через десять минут она ехала по улицам промзоны следом за Беном. Рей держалась от него на приличном расстоянии, стараясь сохранять дистанцию, но не терять парня из вида. Ей было жизненно необходимо это пространство между ними, пространство вокруг неё. Каждый лишний метр позволял дышать свободнее и спокойнее, сосредоточившись на возникавших один за другим вопросах, коих неуёмная фантазия подкидывала с лихвой. В итоге, после всех попыток разобраться с нахлынувшими сомнениями, Рей уверилась только в одном: ей несказанно повезло, что Бен не умел читать мысли.
Припарковав Мустанг неподалёку от входа в дом, Рей не стала сразу выходить из машины и устало уронила голову на руль. Ей хотелось забыться хотя бы на несколько минут, сбежав от лавины собственных размышлений, которые так ни к чему и не привели.
В боковое окно легонько постучали. Девушка сделала глубокий вдох и вышла из машины.
— Нужно поговорить, — сказал Бен, направившись в дом.
Рей побрела следом за ним и остановилась у открытой металлической двери. Она вновь бросила взгляд на помятый Мустанг, а затем на собственные руки в бежевых перчатках. Светлая кожа по-прежнему мерцала от глиттера, хотя большая часть блёсток всё же осталась на руле кабриолета.
В конце коридора раздался приглушённый голос Бена.
— Хакс, мы вернулись на базу. Да. Возьми какую-то орденскую тачку.
Он говорил совершенно спокойно, и это сбивало с толку. Рей множество раз видела мужчин, для которых малейшая царапина на их ржавом корыте означала нервный срыв в припадке ярости. Бедняги посыпали голову пеплом, искали виновных и сокрушались на судьбу и правительство, как если бы это могло превратить старое ведро с гайками в новенький спорткар.
Но Бен вёл себя так, словно за день не случилось ничего необычного. Вообще ничего необычного.
Рей сделала ещё один глубокий вдох и вошла в дом. Оставляя за собой мерцающий на полу след, она направилась в общую комнату, стараясь больше не строить никаких предположений — в случае с Беном это было совершенно бесполезное и неблагодарное занятие.
Не мужик, а лотерея.
Рей никогда не покупала лотерейных билетов.
— Ну, что ж, говори, — сказала она, остановившись на пороге. Войти внутрь оказалось чертовски трудной задачей, как если бы впереди находилась клетка с тигром. Собственный голос показался девушке чересчур громким и резким —интересно, так ли разговаривают дрессировщики с дикими животными, когдаучат их запрыгивать на табуретку по команде?
Бен кинул на диван телефон и повернулся к ней. Парень тоже не спешил переодеваться, хотя блёсток после поездки на мотоцикле значительно поубавилось.
— Я думал, что ты только меня кинулась вытаскивать из беды. А ты, оказывается, всех подряд спасаешь? — спросил он, взглянув на девушку. — Рей, ты о чём вообще думала? Одна против троих, серьёзно?
За нарочитым спокойствием всё же скрывалась злость, и голос выдавал Бена с головой, как бы он не пытался сохранять самообладание.