Финн же утверждал, что Рен — вполне реальный человек, но для Рей не существовало никакой разницы между настоящими мафиози и придуманными. В её скучной реальности и одни, и другие жили только на экране телевизора или в газетных статьях, а преступный мир был чем-то вроде параллельной вселенной — никаких точек пересечения с её собственной жизнью, за исключением случая десятилетней давности с давно истёкшим сроком годности.
Всё изменилось две недели назад. Рей чуть не погибла из-за разборок Первого ордена и её бывшего начальника-наркоторговца, поэтому ей пришлось признать — преступность (настоящая, а не гоазонские хулиганы и барыги) существует гораздо ближе, чем казалось наивной девочке.
Тогда же неизвестные выкрали завещание Леи. Воров мог прислать Первый орден, а значит эта корпорация и есть мафия? Но для Джакку Первый орден — так же и закон, тогда, где вообще пролегает грань между всеми этими реальностями?
И вот, здравствуйте — Рей стоит посреди гостиничного холла и вспоминает прочитанную в детстве книжку о девочке, которая осмелилась последовать за белым кроликом. Словно в насмешку над её мыслями, Бен отложил телефон и взглянул на свои массивные наручные часы. Чай, он определённо должен заказать чай.
Всё это могло показаться сказочным и смешным, если бы с каждой секундой не становилось всё более реальным. Полумифический мафиози дышит Рей в затылок, запугивает её друзей, добивается её выселения из квартиры.
Призрачное зло стало обретать вполне физическую, почти осязаемую форму.
Тьма из самых дальних уголков сознания собиралась в одну точку, чтобы в конце концов обрести материальное воплощение — превратиться в фигуру живого, дышащего, опасного человека. Оставалось лишь спросить Бена, что его связывает с этим преступником.
Рей выдохнула и подошла к парню.
— Ты хотел поговорить. И обещал ответить, — начала она, но осеклась. За спиной раздались шаги, и Бен посмотрел поверх её головы — на вошедшего в холл человека.
Обернувшись, Рей увидела пожилого мужчину с короткой седой бородой, глубокими морщинами и тяжёлыми мешками под глазами. Старик не отводил от Бена уставший, полный горечи взгляд.
— Здравствуй, ЛорСан, — сказал парень, откинувшись на стуле.
От напряжения между ними разве что лампочки в светильниках не взрывались.
Ещё пару минут они молча смотрели друг на друга, и девушка почувствовала себя посреди поля боя — прямо на линии огня меж двух непримиримых соперников. Конечно, едва державшийся на ногах дед с трудом подходил на роль соперника Бена, но решимость в его взгляде с лихвой могла компенсировать физическую слабость.
Чтобы не вертеть головой, Рей встала из-за стола и отошла в сторону, промычав что-то среднее между «Доброе утро» и «Сами мы не местные», но на неё всёравно никто не обращал внимания.
— Каким же старым ты стал, — наконец сказал Бен.
— То, что случилось с тобой, много хуже, — ответил ему старик, не сдвигаясь со своего места.
Рей искоса глянула на парня — внешне он выглядел спокойным, но глаза выдавали бушевавшие внутри эмоции. В затылке засвербело интуитивное желание отойти подальше от светильников, а лучше вообще найти окоп и схорониться.
— Как твои дела? — вопрос простой, а интонация — что смертный приговор.
— Не хочешь поделиться со мной новостями?
Впервые за весь разговор старик отвёл взгляд. Он не боялся — скорее напряжённо раздумывал над ответом.
— Я всё скажу. Если обещаешь оставить меня в покое, — голос его дрогнул, а сутулая спина будто сильнее согнулась под весом принятого решения. — Жди здесь. Не беспокойся, я не сбегу — слишком уж стар, чтобы бегать от тебя по пустыне, — сказал он, скрываясь в одном из коридоров первого этажа.
Бен поднялся и вышел из-за стола. Только сейчас девушка заметила кобуру у него на поясе.
— Рей, тебе лучше уйти сейчас, — сказал парень, выглянув в окно. На улице было тихо — ни новых постояльцев, ни персонала, как и в самой гостинице.