В реальности же Бен сидел к ней спиной и смотрел на старика.
— Рей, тебе лучше подождать Кайдел на улице, — сказал парень, не сводя глаз с раненого.
Возможно, так и стоило поступить — развернуться и выбежать за двери, не оборачиваясь. Прийти в себя, найти Кайдел, запрыгнуть в Сокол и уехать навсегда, оставляя подступающую темноту далеко позади. Возможно, это был единственный правильный выбор.
— Нет, — Рей слышала собственный голос будто со стороны — твёрдый и решительный. — Я не уйду, пока ты всё не объяснишь.
Бен протянул к ЛорСану руку и одёрнул край разодранного теперь плаща — под ним оказался бронежилет, спасший старика от двух первых пуль. Не бессмертный — предусмотрительный.
— Объяснит? — дед вскинул голову, надменно глядя на сидевшего перед ним парня. — Думаешь, он сам хоть что-то знает? Слепец, идущий на голос кукловода.
Рукав его тёмно-серого плаща с каждой минутой становился темнее от крови. Бен поднял с пола одну из скатертей и рывком оторвал от неё длинную полосу.
Наклонившись, он быстро стянул предплечье ЛорСана белоснежной тканью, на которой тут же проявились красные полосы. Перевязывая старика, Соло не расслаблялся ни на секунду, словно ждал очередной попытки нападения. Но тот только прислонился спиной к стене, сжав зубы от боли.
— Тогда, может ты объяснишь? — Бен поднялся и придвинул к себе один из уцелевших стульев. — Например, что у тебя за дела с новым Сопротивлением? — он неотрывно следил за ЛорСаном, ни разу не взглянув на стоявшую рядом Рей.
Сопротивление — название террористической организации, о которой десять лет назад не говорили разве что бродячие псы. Небольшая группа фанатиков несколькими спланированными атаками сумела уничтожить огромную корпорацию и навсегда изменила историю страны. Тем не менее, под обломками «Империи» они погребли самих себя — кто-то не сумел скрыться от облавы полиции на их базу, а кто-то буквально остался лежать под обрушенными стенами главного корпуса корпорации — «Затмения». Рей вздрогнула. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, а в глазах помутнело. Зажмурившись, девушка глубоко вздохнула, борясь с нахлынувшими воспоминаниями.
Ей только исполнилось десять лет. Она помнила, как выбежала из дверей небольшого дома в пригороде Корусанта — родители уже ждали её у машины. Потом они поехали в центр города — гулять по парку и есть шоколадное мороженое. Рядом была лучшая подруга — Кайдел. Их родители шли рядом и говорили о чём-то своём — взрослом и скучном.
Огромный парк с множеством аллей, прудов и детских площадок прилегал к величественному зданию с таинственным названием «Затмение». Рей завороженно всматривалась вверх, стараясь увидеть, как край его крыши царапает само небо. Именно тогда мир поставили на паузу. О том, что произошло дальше, девочка узнала от врачей, но сама так и не вспомнила ни взрыв, ни сыпавшиеся на голову стены и перекрытия, ни прижавшую её к земле плиту. Говорили, что ей повезло — она лишилась руки и ноги, но осталась жива. Так значит, упавшее на неё саму, её родителей и друзей здание — это и есть везение?
Встрепенувшись, Рей уставилась на старика. Бен назвал его сумасшедшим фанатиком, и если ЛорСан действительно как-то связан с Сопротивлением — тем самым или каким-то новым — он действительно безумец.
— Когда в мире появляется зло, всегда рождается равное по силе добро, — захрипел дед, улыбаясь сквозь боль. — На смену «Империи» пришёл «Первый орден», а значит вернётся и Сопротивление.
— Мне не нужны твои лекции. Я хочу знать, что им нужно от тебя. Сомневаюсь, что эти ребята явились послушать байки о былой славе повстанцев. Что ты прячешь, старик? Что ты им дал?
Как в ледяную воду, Рей окунулась в страшные воспоминания и, вынырнув из этого тёмного колодца в реальность, дышала глубоко и шумно. Всю свою жизнь девушка обвиняла в случившемся судьбу и собственное невезение — оказалась не в том месте и не в то время. Для неё, маленькой девочки-сиротки, терроризм был чем-то вроде стихии — обычный человек не в силах её побороть, предотвратить или предсказать, поэтому может лишь закрыть голову руками, когда с небес начнут падать камни. Конечно, Рей сложно было назвать фаталисткой — она первой бежала спасать невинных и угнетённых, выбивая дурь из хулиганов. Желание сражаться за тех, кто не может постоять за себя сам, словно было высечено у неё где-то на сердце. И всё же она всегда знала, кто её соперник. Смотрела в глаза противнику, прежде чем вступить в бой. За каждым злодеянием видела лицо живого человека. Сопротивление же оставалось чем-то эфемерным, спрятанным в тени — материальными были только камни, сброшенные на голову ни в чём не повинных людей.