— Кажется, мы пока не уезжаем отсюда, — сказала Рей, сминая край серых шорт.
Никогда прежде она не надевала любимый наряд для игры в баскетбол куда-нибудь помимо баскетбольной площадки. Строго говоря, к спорту эти хлопковые шорты и белая майка никакого отношения не имели, но бегать за мячом в них было удобнее всего. Рей любила играть под открытым небом в одежде, которая совершенно не прикрывала протезы. Любила быть свободной. Быть собой. Блондинка улыбнулась и взяла Рей за руку.
— Идём?
С каждой ступенькой тело будто становилось тяжелее, а на последней вовсе обратилось в камень — девушка замерла в нерешительности. Ещё есть куда отступать. Можно вернуться в комнату, надеть привычную закрытую одежду и притвориться... Кем-то другим.
— Рей? — блондинка стояла у двери в общую комнату и ждала. — Если хочешь, мы можем собрать вещи и...
— Я в порядке, — улыбнулась девушка, делая ещё один шаг.
Кайдел зашла первой и сразу же направилась к окну, высматривая бегающего по двору Биби. Бен и Хакс сидели на диване, внимательно изучая карту, разложенную на столике перед ними. Они тихо разговаривали, поглощённые свалившейся им на голову загадкой «Империи».
Рей выдохнула и подошла к подруге.
— Его бы помыть. Он же вроде белый? — спросила она, взглянув на пса.
Закончив обход территории, тот развалился посреди газона и царственно взирал на новые владения. Шерсть его действительно выглядела грязно-серой под слоем дорожной пыли.
— С рыжими пятнышками, — кивнула Кайдел. — Но кто знает, каким он станет после ванной?
Рей с улыбкой наблюдала за Биби, хотя спиной чувствовала на себе взгляды двух замолчавших парней. Не в силах обернуться, она слушала стук собственного пульса в ушах. Ей казалось, что с каждой прошедшей секундой кто-то вбивает ей гвозди под лопатки — одиннадцатый гвоздь, двенадцатый гвоздь, тринадцатый гвоздь, четырнадцатый...
— Я позвонил Митаке, он привезёт еды минут через двадцать, — вдруг сказал Хакс самым обыденным тоном. — Никто не против хот-догов?
— Только бы не остыли, — ответила ему Кайдел и подошла к массивному креслу с зелёной бархатной обивкой. Усевшись, она скинула балетки и подтянула под себя ноги. — Сюда бы микроволновку...
Поймав волну непринуждённого разговора о еде, Рей всё-таки смогла обернуться и тут же вновь застыла под изучающим взглядом Бена. В отличие от Армитажа, который уже показывал блондинке что-то интересное на карте, он без доли стеснения разглядывал девушку. Его взгляд скользил по всей её худой фигурке — любопытный и внимательный.
— Прекрати пялиться, неандерталец, — сказал Хакс спустя минуту, не отрываясь от исследования схемы, лежавшей на столе. — Лучше подкинь идей, где нам эту халупу искать.
Проигнорировав слова друга, Бен поднялся с дивана и подошёл к девушке, теперь глядя ей прямо в глаза.
— Как это случилось?
Его голос был спокойным, даже успокаивающим, и это удивило Рей. В последний раз, когда посторонний человек видел её такой, она слышала только жалостливые причитания и нескончаемый поток слов сочувствия, хотя ощущала за всем этим лицемерием какой-то животный страх. С таким же ужасом, омерзением и любопытством сто лет назад люди ходили в цирк — поглазеть на уродцев, искалеченных жизнью. Но в глазах Бена девушка не замечала ничего подобного.
— Мне было десять, — ответила Рей, сцепив руки в замок. — Мы с родителями оказались возле здания «Империи» во время одного из терактов. Меня вытащили из-под завалов... Немного не всю, — она криво улыбнулась, с опаской поглядывая на реакцию парня, но так и не заметила ни жалости, ни отвращения.
В его взгляде чувствовалось что-то совсем иное.
— Необычная технология. Никогда такого не видел, — сказал он, проведя пальцами по предплечью Рей — там, где живая плоть превращалась в металл.
— Прости, тебе неприятно? — Бен убрал руку, почувствовав, как девушка дрогнула.
— Нет, всё в порядке. Немного... Непривычно. А что за технология я и сама не знаю. Маленькая была, когда поставили, — простое, искреннее любопытство Бена успокаивало её, возвращало из мира собственных страхов в обычную человеческую реальность. Парень не шарахался от неё, не кривился и не изображал болезненное сочувствие — он спокойно говорил с ней и прямо задавал интересующие вопросы.