напугали и заставили держать при себе замаскированную бомбу, — ответил Томас.
— Я тоже так считаю. Господа и дама, я считаю, мы все знаем, зачем нужно было, чтобы этот человек подорвал себя.
— Чтобы отвлечь внимание на себя, пока второй убийца делает свое темное дело, — ответил Томас.
— Извините, я хотел бы поинтересоваться, кто вы по профессии? — спросил Эрнест недоверчиво.
— О, вы тоже заметили. Нас останавливали на контроле перед посадкой. Им показалось, что мы подозрительные, поэтому, помимо того, что нас дополнительно досмотрели, нам еще пришлось предъявить полицейское удостоверение! Сейчас вы нас также приняли за подозрительных личностей из-за нашего чрезмерного спокойствия, — говорил Томас, а затем обратился к Бенджамину довольно грубым голосом, — А я говорил тебе, что надо было вести себя более естественно! Нет! Надо было обязательно обращать внимание на каждое действие людей в зале и спрашивать, зачем они едут этим рейсом!
— Ой, кто бы говорил. Сам ведь и предложил допрашивать людей в зале!
— Но не напрямую же спрашивать?!
Пока Томас и Бенджамин продолжали спорить друг с другом, то и дело обвиняя другого в непрофессионализме, Эрнест и Элис смотрели в проем между креслами, не имея никакой цели в этом действии: ни узнать о происходящем перед ними, ни разглядеть лица говорящих.
— А они точно из полиции? — тихо, полушепотом заговорила Элис.
Эрнест, не зная, как реагировать на происходящую сцену, просто сидел, печатая что-то в телефоне.
— Не обращай на них внимания. Они не представляют для нас угрозы, они не должны беспокоить нас. Все происходящее в этом самолете кажется одновременно странным, пугающим и нелепым. Да и почему бы нам не представить, что это просто очень плохой и неудачный, пугающий и одновременно интригующий и увлекательный сон.
Эрнест говорил медленно и размеренно и одновременно показывал то, что так долго печатал в своем телефоне в заметках.
«Как мы и говорили, первый убийца должен быть тот, кто находится за нами. Вторым был Илья, это мы знаем точно. Третий, как бы странным и невозможным это ни казалось, является мальчик в желтой джинсовке.
Возможно, «мальчик и его мама» — два сообщника под маскировкой. Пока мы были отвлечены на взрыв, он убил одного. Сейчас же, когда все стихло, он медленно и бесшумно убивает пассажиров спереди нас. Не могу сказать точно, но, возможно, еще несколько человек уже мертвы. Эти двое «следователей» не причастны ни к одному из убийств и к тому же, похоже, что подозревают нас. Мы знаем уже троих опасных личностей в этом самолете, возможно, есть еще убийцы, но их я предложу пока что не искать. Нам до сих пор неизвестно, кто убил второго пилота, поэтому предлагаю поразмышлять и предположить, кто из этих троих мог убить второго пилота и бортпроводника.
Больше мы не сможем общаться через заметки в телефоне, потому как за нами могут следить уже трое человек. Это мое последнее сообщение к тебе, дальше будем действовать по отдельности».
Элис бегло прочитала сообщение, от волнения не до конца осознавая и принимая написанное. Она сильно нервничала, страх окутывал ее глаза черной дымкой, и как бы сильно она ни пыталась скрыть свой страх от Эрнеста, после того как она узнала, что в закрытом пространстве, из которого, как бы они ни хотели, не смогут выбраться, находятся три опасных убийцы и что они с Эрнестом больше не смогут придумать план, как нейтрализовать преступников или хотя бы в принципе остаться в живых. Из страха, представляя, как убивают ее любимого сына Коди, затем выстреливают в Эрнеста и пронзают ее тело чем-то острым, ее сердце забилось в бешеном ритме, а кислорода стало не хватать.
Эрнест сразу, как только Элис отвела глаза от телефона, удалил написанное и спрятал телефон в карман кресла. Он думал, что это сообщение должно успокоить Элис, и она расслабится, зная всех людей, кого нужно опасаться. Увидев бурный страх и ужас на ее лице, он тотчас всеми силами попытался успокоить свою супругу.
— Не волнуйся. Все обойдется, — говорил Эрнест, насилу держа улыбку на своем лице.
Он одной рукой похлопал по плечу Элис. Этого жеста вполне хватило, чтобы Элис вышла из напряжения, и ее страх начал отступать. Впереди двое — Бенджамин и Томас — продолжали спорить и обвинять друг друга. Их разговор уже давно слышал весь самолет, и некоторые
пассажиры уже внимательно начали следить, кто же все-таки выиграет этот спор.