Не препятствуй «ей».»
Никто не понимал, что говорил Коди, поскольку текст был на русском, а никто из присутствующих не знал этого языка, поэтому ничего не заподозрил.
Коди позвонили на телефон, он поднял трубку:
— Милый Коди, пора начинать.
— Хорошо, — улыбаясь, словно безумный, ответил Коди. Коди положил телефон в карман черных джинс и пошел по коридору, следуя к первым вагонам поезда. Дойдя до входа в первый вагон, Коди обратил внимание на электрощит сбоку от двери. Краем, приложив немного усилий, он открыл защёлку, что обычно снимали ключом. Коди открыл его и увидел серую жестяную коробку, от которой в разные стороны отходили провода. Коди, недолго думая, достал нож из кармана и по очереди разрезал каждый из проводов. Коди знал, что щиток не настоящий. Это была замаскированная бомба, которую он только что отключил от источника электрического тока, провода проходящего под стенкой вагона.
— Что ты делаешь? — гневно спросил внезапно появившийся мальчик в салатовой толстовке.
— Не видишь? Пытаюсь помешать существующему на данный момент сюжету этого романа, — ответил Коди.
— И зачем тебе это?
— Меня этот сюжет не устраивает.
— И почему же?
— А ты как думаешь, мой дорогой друг Акеми? Акеми будто бы смутился.
— Я не могу позволить этому случиться!
— И почему же? Потому что есть вторая версия этого романа, где вместо меня умираешь ты?
— Прости, но меня это не волнует.
— Как ты узнал о том, кто настоящий автор «Тиши»?
— В нашу первую встречу я всё сразу понял, кто является автором этой бредовой истории. Твой дядя, брат-близнец твоей матери, Томас Линдер.
— Ах ты!
— Я тебя не понимаю. Твою мать ведь убил именно он. Почему ты его защищаешь и следуешь за ним?
Боишься или же искренне любишь своего дядю?
— Нет, — Акеми замолчал, — я искренне хочу убить его. Коди злорадно улыбнулся.
— Могу ли я узнать ваше имя?
— Акеми, Акеми Линдер.
— Моё имя тебе уже, скорее всего, известно. Я Коди Уильямс. Акеми, я помогу тебе отомстить за твоих родителей. Действуй по указаниям в этой рации.
— Хорошо. Но сейчас я и сам знаю, что следует сделать в первую очередь.
— Тогда действуй, мой дорогой друг.
Акеми ушёл в сторону последних вагонов. Коди положил рацию в ящик и карандашом закрыл ящик. Он двинулся в самое начало поезда и сел на одно из свободных мест там. Коди делал вид, будто спит, но, если присмотреться, то можно было понять, что он прислушивается к каждому шороху, ожидая чего-то.
Внезапно свет выключился. Коди открыл глаза. В темноте помещение освещала лишь неоновая лента на полу, показывающая пути к выходам.
Коди встал и, не взирая на плохую видимость и потряхивание пола, побежал напрямик к кабине машиниста. Когда он ещё не успел дойти до туда, раздался чей-то мужской голос, спокойный и в то же время пугающий.
«Дорогие зрители, кто-то вмешался в наше представление и изменил ход сюжета. Вы все, должно быть, знакомы с первой частью моего романа „Тишь“. Но вторую знают только двое из вас. Поскольку сегодня вам уже не удастся лицезреть истинное продолжение этого произведения, я предлагаю вам самим дописать „Тишь“! Найдите двух человек, что знают продолжение, и убейте, после чего я вас отпущу», — сказал тот.
На мгновение воцарилась тишина. Тут и там слышались разговоры, кто-то не воспринял это всерьёз, принял эту речь за шутку, кто-то заволновался, а кто-то очень обрадовался, услышав, что в этом поезде снимают продолжение всеми любимого фильма «Тишь».
Коди стоял у кабины машиниста, прижавшись ухом к стенке, прислушиваясь к звукам внутри. Теперь он был уверен, Томас Линдер был там, а настоящего машиниста либо держал в заложниках, чтобы тот управлял поездом, либо уже убил. Коди хотел открыть дверь, но испугался, что, даже если дверь будет открытой, то, когда он откроет её, его тут же убьют. Он понимал, что действовать необдуманно нельзя, но и сбегать тоже не стоит, ведь Томас может выйти из кабины и вновь запустить бомбу, и тогда сюжет
вернётся в прежнее русло, где после долгого и тяжелого разговора с автором «Тиши», Акеми в ярости от безрассудства своего дяди убивает Коди и проводит остаток жизни, живя вместе со своим дядей, которого так сильно ненавидел. Нелогично, не правда ли?