Намного понятнее было бы, если Акеми убил своего дядю, а не Коди.
Этим двоим так и казалось, поэтому в вечер перед съёмками они договорились поменять ход сюжета. Коди и Акеми уже давно забыли, что сейчас идут съёмки, им казалось, что всё происходит
по-настоящему. Камер нигде не было видно, так как они, как и в прошлый раз, были вставлены в сами текстуры.
Такая техника съёмки, конечно, была довольно дорогая, но эффект от такого способа съёмок: актёрам легче вживаться в роль, труппа не мешается, а сам процесс идёт быстрее, ведь сцены идут последовательно, а реплики актёры могут посмотреть в любой момент в смарт-часах или на телефоне. К тому же, если режиссёру что-то не нравится, на смарт-часы или телефон посылаются вибрационные сигналы, а затем присылают голосовое сообщение. Прослушав указания, сцена переснимается. В общем, система довольно хороша собой, если грамотно ей воспользоваться.
Коди рванул от двери кабины и быстро, как только мог, побежал к концу поезда, но при выходе из первого вагона его остановил знакомый голос из рации.
— Коди, ты меня слышишь?
— Да, я слышу.
— Не заходи дальше второго вагона.
— Почему?
— Потому что через полчаса соединение между вторым и третьим вагонами будет разорвано.
— Понял, хорошо. А где сейчас ты?
— То ли в пятом, то ли в шестом вагоне. Я пытаюсь пробраться к первому вагону, но, помимо взбудораженных объявлением пассажиров, здесь ещё и куча баллонов с отравляющими газами. Мне то и дело приходится перекрывать их и блокировать соединения с электричеством, видимо, в этом поезде установлено удалённое включение некоторых предметов.
— А как ты всё это замечаешь в такой темноте?
— Темноте? Здесь вроде не темно, свет везде горит.
— В дальних вагонах горит свет? Коди нахмурился, а затем ответил:
— Акеми, продолжай двигаться вперёд, я пойду тебе навстречу.
— Нет, я же сказал, что вагоны разорвут.
— Ты сказал, что это случится только через полчаса.
— А вдруг всё запустят раньше? Я не доверяю человеку, что передал мне эту информацию.
— В любом случае, я обязан проверить, возможно ли предотвратить разрыв между вагонами, заложена ли там бомба или же вагоны просто сами собой разъединятся. Это очень важно для меня.
— Хорошо.
Двое побежали друг другу навстречу, пока не встретились в проходе между вторым и третьим вагонами. Коди всё осмотрел, но не обнаружил ничего. В конце концов, не найдя ничего и решив, что вагоны расцепятся сами собой, Коди сел на пол, оперевшись спиной на стенку второго вагона. Акеми был сначала
ошеломлён таким поведением своего напарника, но потом, молча, сел напротив.
— Все в точности как в тот раз, даже трюки те же, но нет одной детали.
— И какой же?
— В прошлый раз, в том самолете было несколько наемных убийц, которые повелись на его уловки, и человек, которому подсунули бомбу, что было самым интересным: бомба была в иконе, а человек — священником, причем православным. У твоего дяди есть какая-то ненависть к религии?
— Нет, ему просто показалось, что такое убийство будет эпичным. Он… как бы сказать помягче, мой дядя немного ненормальный.
— Ну, это было понятно с самого начала, но степень его психического нездоровья мне не ясна. Можешь кратко пересказать всю свою жизнь?
— Могу, но мне кажется, сейчас не время для длинных историй.
— Если хочешь убить кого-то, нужно знать его слабое место, поэтому я считаю необходимым иметь стороннее мнение о случившемся с тобой.
— Ты хочешь провести психоанализ действий моего дяди?
— Нет, провести психоанализ я не смогу, у меня нет к этому никаких способностей. Я хочу лишь найти в твоем повествовании причину, по которой Томас Линдер начал себя так вести.
— Хорошо. Начну, наверное, с того, что в 4 года моя семья и я переехали в Москву. Я достаточно плохо помню этот период, но вроде тогда у Томаса появилась
девушка. Впоследствии они часто ходили на свидания, дарили друг другу подарки. Но когда дело дошло до свадьбы и Томас сделал ей предложение, она отказалась, сказав, что не любит долгие отношения.