только то, что хочет, и найти для дяди Томаса какой-нибудь повод, чтобы отойти от своих идей,
довольно трудно, я бы даже сказал, невозможно. Может, заставить его как-то выделиться из толпы и убить на расстоянии? Но у нас даже нет пистолетов. У меня есть только одна идея, как можно приблизиться к нему и убить. Нужно притвориться, что хотим поговорить с ним, а в момент, когда тот расслабится, убить.
— Да, рискованно, но другого выхода нет.
— Есть ещё один нюанс. Придется душить его руками, поскольку любое оружие, будь то нож, ружье или палка, Томас сразу почувствует и нападет первым.
— Акеми, мне так страшно. Может, один как-нибудь разберешься?
— Я не справлюсь один, — грустно ответил Акеми.
— Ох, ладно, не раскисай. Выберемся уж как-нибудь, — ответил Коди и похлопал Акеми по плечу.
— Да.
Акеми взбодрился и пошел вперед. Он выглядел так, будто точно знал, где находится Томас, и четко шел по намеченному пути. Коди следовал за ним, надеясь на своего друга. Двое остановились в вагоне-ресторане, который находился в самом конце поезда. Здесь находился лишь один живой человек. Он сидел за столом и терпеливо чего-то ждал. Коди и Акеми вошли в вагон и сразу обратили свое внимание на несколько трупов, лежащих вокруг. Все тела были прострелены в разных местах: в голову, в плечи, в шею, в живот, но никто из людей не подавал никаких признаков жизни.
Стоял неприятный запах крови, но никого из троих присутствующих это ни капли не смутило.
— Что же вы стоите у входа, господа? Не хотите ли провести время за беседой в чудной компании?
Двое сели за стол. Поезд продолжал движение, а в окнах мелькал замечательный пейзаж.
— Благодарим за приглашение, — сказал Акеми.
— Здесь сильно пахнет кровью. Вы не против, если я открою окно? — спросил Коди.
— Нет, не против, — отвечал человек.
— Благодарю, — ответил Коди, открывая окно.
На удивление, открыв окно, не стало слишком шумно от постукивания колес о рельсы, поезд шел мягко, а легкий скрежет металла как бы наполнял слишком тихую атмосферу в вагоне.
— Мистер Линдер, вы уже должно быть поняли, что мы собирались поговорить с вами перед тем как убить.
— Да, понял. Но вот все никак не могу понять зачем. Хотите услышать признание или причину, по которой я убил твою тетю, Коди, и твоего отца, Акеми? А затем еще ту резню в самолете и сейчас тоже. Лучше вам задавать более конкретные вопросы, ведь я не могу понять некоторые свои поступки сам, а следовательно, и другим объяснить тоже. Так что же вас интересует, юные господа?
— Почему за убийство Марго вас посадили только на шесть лет, дядя?
— Я подкупил адвоката, и мне дали срок поменьше.
— Кто такая Марго? — спросил Коди, обращаясь к Акеми,
— И у меня нет тети, — договорил он, обращаясь к Томасу.
Тот широко улыбнулся и засмеялся. Коди.
— Конечно, у тебя нет тети, ведь я убил ее до твоего рождения. Ты ее никогда не знал и никогда не узнаешь. Смешно, не правда ли? А я, дурак, сначала подумал, что ты моей смерти хочешь из-за того, что я убил Марго. Даже не подумал, что ты еще тогда даже не родился.
Ахаха.
— Нет. Из-за тебя мой отец был серьезно ранен три года назад и мог умереть. Именно из-за этого я желаю твоей смерти. Но сначала перескажи всю свою жизнь. Раз вы не знаете своих же мотивов для убийств, я вам разъясню.
— Значит, вы хотите узнать историю о моей жизни?
— Да, — ответил Коди.
— Хорошо. Я родился девятнадцатого апреля вместе со своей сестрой-близняшкой. Мы жили с родителями в Ки-Уэсте. С самого своего рождения я чувствовал, что не понимаю окружающих себя людей. Они все время общались между собой, думали о том, как выглядят, пытались казаться лучше, говорили мне о культуре и нравственности. Меня это все порядком подбешивало,
и из-за этого редко с кем-либо разговаривал. Проходило время, я начал ходить в школу, но мое отношение к людям никак не изменилось. Я был там изгоем, и меня это полностью устраивало, мне не нравилось, когда ко мне подходили поговорить о чем-нибудь, особенно если это было не по делу. Один раз со мной очень хотел поговорить один мальчик, я уже не помню его имени.