Первым, как всегда, оклемался Кот, легкий и жилистый боец со сверхбыстрой моторикой. Очумело потряся головой, он огляделся, кое-как поднялся и похромал к товарищам. Вскоре очнулись все, по счастливой случайности никто не погиб, отделались покореженной броней и довольно неприятным соседством с малоаппетитными кусками комбайна. О продолжении штурма можно было забыть, пробиться через это не получилось бы даже при помощи цепных пил с зубьями из сверхтвердого сплава. Отступить назад — тоже, по крайней мере, пока остальные товарищи не найдут способа пробиться через гадостную дверь. Сидеть на месте, как шахтеры, ожидающие спасения? Тем временем, враг внизу жив и здоров, и может статься, наблюдает за ними, обдумывая очередную каверзу. Никто пока этого не замечал, но стены тоннеля медленно, по миллиметру, начали сходиться…
От тягостных раздумий бойцов отвлек тихий звук сзади. Но это не могла быть помощь, ведь никто не опознавался! С поразительной скоростью они развернулись и открыли огонь. Без малого двухсоткилограммовый Пилипчук единственный из отряда нес крупняк на внешнем подвесе и мог стрелять с ходу — и он от души врезал короткую злую очередь. Пули размером с сосиску страшными огнистыми трассами пронеслись по тоннелю и со вспышками погасли в вязком мареве мощнейшего щита. Искры высветили угловатую тень за полупрозрачной стеной, перегородившей тоннель, отчего стрельба приобрела накал уж вовсе невероятный. Стреляли все и из всего, за исключением пары, контролировавшей подходы спереди, — характерный силуэт в виде помеси бронетранспортера с насекомым был мгновенно опознан как «Богомол». Опасность этой твари люди представляли более чем хорошо, пример сержанта Шварца в походе за тиасилем наглядно показал ее боевые возможности.
Шли секунды, накалялись стволы, впустую молотя по силуэту, но тварь не двигалась. Ее «руки» были вскинуты в боевое положение, на кончиках иглистых разрядников плясали бледные многообещающие огоньки, грудная диафрагма была раздвинута, и в темном отверстии таился разрушительный заряд проедающего все и вся «плевка». Но она не стреляла. Нестерпимо зеленые глаза под наплывами брони глядели на людей со странным выражением, смахивающим на сарказм. Наконец кто-то из осназовцев вскинул руку, и огонь прекратился.
Постояв еще немного, словно удостоверяясь в благоразумии людей, тварь опустила передние конечности и слегка подвинулась. В щель между бронированным угловатым боком и шершавой стеной тоннеля ловко протиснулась худощавая фигура в земном камуфляже, и, вроде бы, в плаще, коротко огляделась, кивнула сама себе и приглашающе махнула рукой — мол, идите за мной. В полутьме деталей особо было не различить, но что-то казалось в фигуре глазу странным, если не считать общей невероятности ситуации. Никто не успел и слова сказать, как оба гостя как-то неуловимо быстро развернулись и двинулись назад. Щит, к слову, никуда не исчез, а стал удаляться вслед за ними, стены потрескивали с его продвижением, выдавая истинную его напряженность.
Воцарилась недоуменная тишина. Бойцы задвигались, кто-то неловко звякнул оружием. Тот самый боец, что остановил огонь, первым встряхнулся и шагнул вслед за гостями.
— Ну, что встали? Пошли, пока приглашают!
— Вдруг ловушка? Откуда они вообще взялись, сзади мы все зачистили же?
— Вряд ли ловушка, я узнал того, в комке. Помните, на инструктаже показывали, это Шварц.
— Лич? Он же идет по желтой линии, да еще сейчас с «Богомолом» в обнимку!
— Ну и что? Сидеть здесь до посинения?