— Вряд ли. Я сам еле-еле передвигаюсь.
— А люди твои скачут, как белки.
— Откуда?
— Так, перехватила кое-что. Ну и шифры, папа! Пришлось скопировать комп сестренок. Не ругайся!
Дракон, как раз открывший пасть для большого загиба, поперхнулся.
— Я знала, знала! Нехорошо!
— Это серьезно. Следы оставила?
— Нет. Уверена.
— Я еще лет десять здесь буду, потом, видимо, придется обнародовать результаты.
— До-олго, мы соскучились. Как это у людей выходит — они могут, а ты нет?
— Знаешь какие они изобретательные? До этого ни один дракон не додумается. Как тогда, помнишь — тут вихревое, там эквипотенциальное… Они вывернули установку наизнанку, увеличили эффекторы в тысячу раз — но она работает. Я теперь тоже так могу, просто незачем.
— Умненькие. Ладно, будем прощаться? Кому что передать?
— Спецназеру нашему шепни, что паранойя еще ничего не значит. Она поймет.
— О-о! Папа, ты невыносим. Я тоже поняла.
— Ну и хорошо. Папа умный!
— Ага. Знай это!
55
С личем в команде дела пошли на удивление просто. По-видимому, встречающиеся по пути твари относились не к боевым, а к чему-то вроде научного персонала, и ни одна даже не упевала толком раскрыть пасть. Лич вовсю пользовался своей скоростью — твари порой поражались раньше, чем начинали собственную атаку. Следом за личем двигался «Богомол», периодически постреливая из разрядников, «плевок» же он не применил ни разу, просто не в кого было. Осназ следовал за ними поодаль, держась в тени и не отсвечивая, в итоге все сюрпризы доставались Мринну. Однако он не очень-то обращал на них внимание, окруженный бешено вихрящимся мерцанием нитей темного щита. В нем бесследно гасли все выпады системы защиты, от спазматических сокращений стен живого тоннеля до различных магических пакостей — разного рода молний, разноцветных сгустков, похожих на жидкий огонь, тумана, скорее всего, ядовитого, поскольку по вхождении в его остатки начинали беспокоиться уже человеческие системы контроля окружающей среды. Пару раз обжегшись о защиту лича, тоннель более не делал попыток раздавить незваных гостей, а твари и магические удары мало-помалу начинали истощаться. Стрелять пришлось лишь дважды, когда из боковых отнорков вываливались очумевшие от мора твари. На первую достало всего одной пули, а вот на вторую не хватило и пяти очередей — пули просто пропадали в мерзопакостном студенистом желе, целенаправленно подбирающемся к людям. Лич не отвлекался на происходящее в тылу, значит, опасность была невелика. В конце концов, тварь уступила живому огню — вот и пригодился оторванный от раздавленного бота баллон с огнесмесью.
Извилистые тоннели привели отряд в первую из трех больших полостей. Живой тоннель, видимо, не смог объять всю каверну природного происхождения, и сворачивался в толстенный жгут, даже скорее вал, идущий вдоль бугристой дальней стены. Дикий камень под действием неизвестной силы когда-то давно раздался в стороны, образовав пещеру в форме вытянутого эллипсоида. В центре ее находилось озеро темной воды, угрожающе-непрозрачное, холодное и глубокое. По крайней мере, сканеры не могли «пробить» его до дна, хотя видели метров через десять воды. Чем-то недобрым тянуло от неподвижной гладкой поверхности. Пол вокруг озера до самых стен каверны являлся, по сути, плавно-покатыми берегами, медленно понижаясь к центру. Стены на полтора человеческих роста щеголяли немыслимой, идеальной полировкой, а выше начиналась обыденная шероховатость изъеденного временем камня. Даже в условной картинке интегрального зрения шлемов полировка сияла и сверкала, возвращая блики лучей активной оптики. Да, приходилось применять подсветку, поскольку в этой темноте какие-либо источники излучения отсутствовали как класс — либо что-то препятствовало, поглощало весь доступный свет. Впрочем, Мринну она отнюдь не мешала — даже за полсотни метров он отлично видел жестикуляцию бойцов группы.
Что-то в полировке привлекло внимание лича, он подошел к левой стене и довольно долго стоял возле нее, прикасаясь к холодному камню самыми кончиками когтистых пальцев. Ближний боец отпальцевал вопрос, лич ответил условными знаками — «возможная опасность», «внимание», «ждать». Еще через минуту он подозвал бойца и ткнул пальцем в стену, смотри, мол. Осназовец вгляделся, смотрел несколько секунд — и непроизвольно отшатнулся. Там, под стеклянисто-гладкой поверхностью камня, таились извивы каких-то едва заметных знаков. Они словно бы плавали за толстым аквариумным стеклом, слегка опалесцируя — и буквально сочились жуткой, непередаваемо-тошнотворной чуждостью. Знаки были совершенно неизвестны бойцу, однако каким-то образом их извращенный, отвратительный смысл просачивался через глаза прямо в мозг. Змеиные извивы глифов повествовали о чудовищных пытках, о невообразимой Боли, возведенной в степень бесконечности, о мировоззрении, рассматривающем всю вселенную в качестве объекта изощренного мучительства… Боец спинным мозгом ощутил — не стоило смотреть на них слишком долго, да и вообще смотреть — не стоило. Его мутило.