Он мог различить в общем потоке почти бесконечно удаленные от него сути, попавшие в него, верно, в начале Творения, а может, и еще раньше. Они уже были перед самой глоткой бесформенной Сущности — но все-таки столь же далеко от нее, сколь и он сам, только начавший свой путь. Более того — он видел и тех, кто располагался гораздо выше него по течению потока, а значит, лишь должен был попасть в него, и этот взгляд простирался столь же далеко, как и предыдущий. На этом конце он упирался во что-то, чему и вовсе не было определений, никаких, ни возможных, ни существующих. В отличие от Сущности, на это смотреть было можно, просто абсолютно бессмысленно.
Боль… Он явственно чувствовал\понимал, что на этот раз собственная гибкость разума сыграла\играет с ним дурную шутку. Он принял правила игры, смог использовать боль как инструмент ощущений, как способ ориентации и способ познания, и это сделало его на шаг ближе к тому, что ожидало в конце. Он в чем-то уподобился Сущности, которая извлекала боль из всего, даже из самой себя, от этого росла, питаемая все возрастающим потоком, который, в свою очередь, тоже увеличивался от этого… Дурная бесконечность. Он знал, что теперь в любой момент может освободиться, достаточно лишь сделать последний шаг. Вот он, черный колокол, нужно лишь позвонить в него — и отказаться от самого себя, претерпеть окончательное преображение, и вся боль мира враз обернется абсолютным, бесконечным же наслаждением…
Но что-то не давало ему этого сделать. Какая-то ничтожно малая искра, беспокойно мятущаяся внутри, искристая белая снежинка, язычок золотистого пламени, граненая крошка колкого льда, крохотная острая звездочка. Он начал пристально рассматривать ее, и от прикосновения этого внимания искра вся затрепетала, заливаемая потоками обжигающей боли, однако обреченно-гордо продолжала удерживать незримую нить.
Внезапно он понял, что такая звездочка есть не только внутри него. Вокруг пылали… тысячи, нет, мириады таких звезд, нужно было лишь увидеть. Десяток самых ближних к нему ощутился вдруг смутно знакомыми, он со жгучим интересом присмотрелся и к ним… Как вдруг окружающую тьму расколол удар тихого грома. С оглушающим беззвучным плеском в черный поток рухнула огромная глыба черного льда, что была каким-то образом сжата в непредставимо твердую и плотную точку. Это была та же боль — только чистейший концентрат ее, как лазерный луч в сравнении с естественным светом. Что? Естественным светом? Здесь это понятие представилось настолько диким, что его перестроенный разум охватила невольная дрожь. Но выходит, он когда-то знал и такое?
И рухнувшая извне черная точка полыхнула неистовым взрывом, на миг разверзнув вязкие воды потока, раскрылась гигантской сферой пустоты, в центре которой оказался он сам и тот десяток знакомых огоньков. Получивший мгновенную передышку от боли разум тотчас узнал суть старого воина, продолжающего свой бой даже после смерти, а затем в уже начавшей схлопываться пустоте раскрылись чьи-то бело-золотые крылья. Узкая сильная ладонь дернула его в каком-то странном направлении, как будто бы — вверх, и последним усилием он прихватил с собой, вобрал в себя все одиннадцать ближних огоньков. Спустя миг волны потока накрыли опустевшее место, бессильно ярясь в неумолчном крике.
… Солнце. Прекрасно солнце в рассветной юности, стыдливо прикрытое полупрозрачной кисеей перистых облаков. Угол высоты светила над горизонтом свидетельствует о средних широтах. Шорох муравьиных лапок — красные сорванцы начали строить сто сорок восьмой горизонт, в обход глыбы мягкого песчаника. Повреждения тела незначительны, статус встроенного оружия — ноль. Тело, у него снова есть тело. Внешнее оружие — недоступно, нет данных. Реактивация нейронных связей. Да, вновь думать как обычно — нет в мире сильнее наслаждения. Ошибка, переполнение стека, отказ системы. Расширение буфера, двойная буферизация. Отказ. Тройная буферизация. Отказ. Отказ. Отказ.
…Медленно возвращается. Хорошо, что зрительный аппарат модернизирован и позволяет смотреть на солнце не щурясь. Блаженное тепло сочится между чешуйками брони, ласково касается крови на губах. Статус системы — восстановлена после серьезной ошибки. Требуется полная проверка. Ресурсов задействовано — сто процентов, резерв — ноль. Облака, влекомые ураганным ветром, несутся по небу. Барабанная дробь травяных метелок по чешуе. Стоп, каким ветром? Ветра нет. Это я торможу. Я? Мы тормозим. Кто мы? Кто?