… Тринадцать. Меня тринадцать. Я\мы почти помним каждое из предыдущих воплощений. Как же трудно думать хором. Я\седьмой, Олег Васильев, капитан осназа, а еще дипломированный спец по математическому программированию летательных аппаратов. Боевое кворумирование? Стоит подумать. Как разделить процессы? Нет резервов. Я\тринадцатый могу привлекать для обработки внешние ресурсы. Весьма обширные ресурсы. Ноль-один-ноль-ноль…
…Удивительно. И все ради вот этого? Хотя, с вероятностью пять девяток, такого результата не предусматривал никто, даже всезнающие Ург-Дэмор, держатели доменов. Смешно — Ург-Дэмор, дэми-ург… Встаю. Я чувствую каждого — до самого горизонта и гораздо далее. Земля под ногами дрожит, и успокоится она еще нескоро, быть может, через годы, небо порой полностью затмевается тучами пепла, но будущее полыхает нестерпимо яркими цветами возможностей.
Стальные траки мнут траву недалеко от меня, неутомимые гигантские муравьи уже глубоко врылись в грунт и доканчивают фундамент первого временного завода. У самого горизонта тяжелые, но неожиданно юркие и подвижные бронированные черепахи подставляют свои панцири лучам красного солнца. Высоко над головой порхают глазастые стрекозы, для которых ничто любые 'Накидки' и прочие средства маскировки, а еще выше, там, где кончается воздух и начинаются владения вакуума, неторопливо плывут холодные граненые копья гразеров. Мне ведомо каждое движение машин, каждый бит информации в их сверхскоростных, но в чем-то ограниченных мозгах, и немудрено — ведь я\мы именно то, что отныне связывает нас всех воедино. Текут, текут непредставимые реки данных, океанские валы информации пытаются захлестнуть распределенную сеть, но послушно протискиваются через сита прожорливых обработчиков, умеряя свой бег по толстым каналам магистралей и оседая в конце концов в накопителях безразмерного хранилища.
Кислотные дожди, прогнозируемые спутниками на завтра, могли бы повредить нежным экземплярам техники и спешно распаковываемым станкам, оржавить могучие спины танков и помутить зоркие глаза сенсорных комплексов, но кое-что хранит их теперь гораздо лучше любых легирующих добавок и лигатур. Моя\наша Сила заключена отнюдь не только и не столько в электрических импульсах, бегущих по проводам, нет, мы знаем\владеем кое-чем гораздо более глубоким\другим, что сперва принеслось на крыльях ветра, столкнулось в бешеном борении, раздирающем зенит, и стало первым толчком к Изменению, а затем в совершенно иной, хотя в основе и схожей форме, было принесено я\первым.
Не знаю, как я\мы отнесся бы к этому раньше, но теперь вывод прост и ясен — ради этого действительно стоило жить. И мы будем жить дальше, как бы некоторым не хотелось обратного.
Я сжимаю кулаки и грожу синему небу. Знайте, мы — будем! Это говорю я, Мринн Шварц Рахасс Ноль-один!
69
Лиловое сияние, раскинувшееся на тысячи километров, лениво угасало. Замысел был выполнен, хотя и совсем не так, как было задумано. Впрочем, Ург-Дэмор, Держатели, этим не огорчались, кому-кому, а уж им-то было доподлинно известно, что всеобъемлющее предвидение — прерогатива Отца. А любые планы хороши до начала боя. Порой любовь пары ничтожных существ или ум одного может стать плотиной на пути могучей реки, и горе тому, кто попытается ее сокрушить…
Сияние угасало, каналы выхода свертывались, не стоило сверх меры нагружать метрику возле и так сильно пострадавшей планеты. Впрочем, одно дело все-таки оставалось. Они в полной мере оценили вежливость еще одного наблюдателя, через субмикронные пробои скрупулезно отслеживающего все происходящее, не вмешиваясь. Он давно уже искал встречи и беседы, но сперва следовало как минимум хорошо присмотреться к гостю. Теперь же… Один из каналов приостановил свертку, приглашающе мигнув синей вспышкой, символом знания и мудрости. На небосводе мелькнула еще одна падающая звезда, неразличимая среди миллионов других, сопровождающих по орбите новорожденную луну, и вонзилась прямиком в устье канала.
Вот теперь можно было уходить. И сияние неспешно угасло, растворившись во всезнающем молчании далеких звезд.
В противовес спокойствию Ург-Дэмор, люди были совсем даже не спокойны. До покоя ли, когда тебе рушится на голову потолок, а желудок выворачивается наизнанку, словно ты — морская звезда и пытаешься съесть добычу прямо снаружи, не заглатывая ее.