Станция целиком была приспособлена для нанесения ударов по поверхности, и не могла атаковать космические цели, однако имела некоторые возможности по самообороне. На борту имелись контейнеры с мелкими твердосплавными шариками, покрытыми слоем радиопоглощающего материала, несколько пакетов мелких ракет и станция лазерного противодействия. Также имелся модуль РЭБ и даже автоматическая 23-мм пушка, буквально впихнутая усилиями нудельмановцев. Впрочем, специалисты довольно низко оценивали эффективность неуправляемого вооружения в космосе.
Проведенные практические стрельбы болванками изделий 'И' показали весьма высокую точность и малое круговое отклонение. После еще ряда доработок 'Южный крест' был принят на вооружение.
Сейчас на станции вновь находился прославленный первый экипаж, тот самый, что дал ей путевку в жизнь. Командир, полковник ВВС Падалка, был мрачен.
— Олег, ты видишь?
Бортинженер Кононенко видел, и мрачен был не менее. Этот полет был во всем необычен. Командиром назначили не Скрипочку, а Геннадия Ивановича, опытного летчика-истребителя, запустили их настолько срочно, что предполетную подготовку сократили вдвое, полетное задание вообще не прорабатывали, ограничившись расплывчатым 'все будет доведено', что вообще-то было просто немыслимым для космических полетов. А главное — то, что сейчас тихо покоилось в транспортно-пусковых контейнерах модулей основного вооружения.
— Вижу. Все 'снегири', ни одной 'голубки'.
Несколькими рейсами грузовиков на станции была произведена почти полная замена вооружения, все до единого конвенционные боеприпасы были сняты и отправлены вниз, а вместо них навесили ТПК со 'снегирями' — ракетами с термоядерными боеголовками класса 'космос-поверхность'. Теперь 'Южный крест' нес ровным счетом четыреста больших колотушек суммарной мощностью тридцать две гигатонны…
Космонавты обладали закаленной нервной системой, но и у них то и дело пробегали мурашки по коже от мысли о том, на какой пороховой бочке они сидят. Разумеется, они знали, что в каждой боеголовке находится минимум шесть сверхнадежных предохранителей, что без кодов инициации ее можно хоть жарить на костре, хоть взрывать, и ничего это не даст, но — все равно волновались. И ЦУП их вполне понимал, не обращая особого внимания на данные физиологических показателей. А еще на станции появились два неких дополнительных объекта. Модулями их было назвать трудно, потому что один походил на морского ежа, растопырившего во все стороны сотни длинных тонких стержней-иголок, а второй — на пучок ржавых водопроводных труб. Впрочем, что такое ржавые водопроводные трубы, из космонавтов знал лишь командир, которому было уже к семидесяти, и, теоретически, он не имел права летать. В информационно-управляющей системе объекты были видны как 'Укол-600' и 'Пустошь'.
— А это что за штуки? — спросил бортинженер.
Командир, как раз вскрывший конверт и читающий боевой приказ, мрачнея, отозвался не сразу.
— А-а, это. — протянул он, — Про эту баламуть нам с тобой знать не положено. Мы тут, в общем, для антуража. Станция полностью автоматическая, маневрирование и управление стрельбой ведут компьютеры, ЦуИН дают внешнее от чьей-то Так-3. Вернее, я уже знаю, чьей. На, посмотри приказ, — и он неожиданно грубо добавил — Я х. ею!
21
Император в последнее время проводил в своем кабинете чуть ли не круглые сутки. График первого лица, расписанный по минутам, был безнадежно скомкан, принимались лишь наиболее важные, не терпящие отлагательств решения. Все внимание было приковано к миру Джардия, где вторые сутки сражался Селигерский УР. Планом 'Гербицид' предусматривался неспровоцированный крупный инцидент в необъявленной войне, которую де-факто вела Империя, он должен был послужить спусковым крючком для всей операции и символом ее законности, и это сражение подходило как нельзя лучше.
Кабинет властителя, один из нескольких, был оформлен в модерново-рациональном стиле. По своим информационным возможностям он позволял держать руку на пульсе событий в самых отдаленных владениях Империи, а заодно держать руку на горле высших чиновников, генералов и директоров ключевых предприятий.
Практически неизменным атрибутом кабинета служил и Тень Императора, как его называли за глаза, Владимир Павлович Лантир. Император шутил, что скоро начнет вешать на него китель — Государь, как и все его предшественники, служил, и являлся действующим летчиком, командиром летающего радара. Сейчас они оба внимательно изучали 'разблюдовку' плана, решая возникший вопрос о внесении изменений.