В боеголовке находилось энное количество изомера гафния 178m2Hf, один грамм которого по энерговыходу был эквивалентен пятидесяти килограммам тротила. Изомерный взрыв отнюдь не являлся ядерным, как вещали недалекие репортеры, изомерный переход скорее походил на спуск лазерной накачки. Как бы там ни было, боеприпас был сравним по мощности с тактическим ядерным, а вот действовал совершенно по-другому. Собственно взрывные явления забирали ничтожное количество энергии перехода, а основная энергия выделялась в виде мощнейшего импульса рентгеновского излучения, которое уничтожало все биологические объекты вокруг, оставляя нетронутыми технику и сооружения. Мечта военных, неразрушающее оружие. Нейтронная бомба возвращалась в новом обличье и на новых физических принципах.
Второй тип боеприпасов, ХТ-23М, был обычной термоядерной боеголовкой в 23 мегатонны, если слово 'обычный' вообще применимо к термоядерному оружию. Таким образом, в трех своих последовательно расположенных оружейных отсеках МАГ нес двадцать семь ракет, могущих опустошать целые регионы, причем применять их он мог как на полной скорости в фазе 'подскока', в низком вакууме термосферы, так и на восьми махах в более плотных слоях.
Применение обычных боеприпасов, приспособленных для сброса на сверхзвуке, было также возможно, но сопряжено с известными трудностями. Окно скоростей для них располагалось довольно низко, и самолет становился слишком уязвимым для средств ПКО — а потерять хоть один стратег было никак нельзя.
Отпустив летунов, командующий приказал дежурному собрать расширенное совещание, и тяжело опустился на стул. До этого он расхоживал по кабинету — была у него такая привычка, и сейчас с удовольствием дал отдых натруженным ногам. Горчаков был стар, по-настоящему стар, он начал службу еще при усатом Императоре, и собирался сделать еще два-три Перехода, чтобы добраться до рекорда генерала Чернова, после чего написал бы прошение об отставке. Но до отставки еще нужно было дожить, и, склонившись над планшетом, Яков Петрович вновь стал напрягать гудящий мозг, так и не получивший заслуженного отдыха. До совещания следовало подумать о великом множестве вещей, являвшихся прерогативой командующего.
22
Гхарг Риннэоль, ликур Ветви Оссэн, парил на последнем уцелевшем драконе за тысячу двести километров от засевшего в камне и металле врага, и думал. Положение было тяжелым. Равная схватка не принесла победы, скорее, она осталась за противником, как и само поле боя. Горечь поражения явственно отдавала во рту, каталась железистым чувством на языке. От когда-то мощной орды оставалась едва половина, большая часть магов и артефактов была уничтожена, и сил хватало лишь на оборону и вялые огрызания то и дело пробующему на прочность щиты врагу. Уму непостижимо — он доставал их даже здесь, в пяти часах лета на драконе! Какие-то ревущие комки огня взлетали из глубины его обороны, неправдоподобно быстро преодолевали разделяющее их расстояние и со страшным взрывом рушились на ополовиненые щиты, еще больше снижая их мощность. Того чудовищного оружия, пожалуй, равного по мощи Поцелую Солнца, враг больше не применял, но гарантии, что так будет продолжаться и далее, не было никакой. Наоборот, сам он, обладай таким оружием, поступил бы именно так — истощил энергию щитов обычными способами, а затем врезал Поцелуем.
Риннэоль постоянно ощущал на себе взгляд сверху. Враг каким-то образом следил за ними, и видел все движения, как на ладони. Эльф не мог заметить разведспутники, обладающие отличной маскировкой, но сам факт наличия слежки ощущал очень даже отчетливо. В таких условиях дальнейшие атаки теряли всякий смысл. Но что было делать? Ни одна из обозначенных целей не достигнута, остатки армии людей благополучно достигли укреплений и уже давно могли бы стартовать обратно.
Гнев и ярость не затопляли тренированное сознание, однако незримыми спутниками постоянно маячили на периферии. Давно он не получал таких поражений. 'Мясо' оказалось малоэффективным, твари быстро таяли под хлещущими струями огня и металла. Большие монстры, с такими трудами выращенные Познавшими Жизнь, тоже были разорваны на куски оружием врага, лишь Враерн, могущий самостоятельно генерировать стационарный щит и плеваться сгустками магических энергий, прожил достаточно долго, чтобы нанести заметный урон врагу. По возвращении нужно будет указать Познавшим Жизнь на приоритет в этом направлении исследований. Лучше всего показали себя мелкие твари и гиганты, ну и магия, конечно. Эх, будь у него с собой Звездное Копье и Поцелуй Солнца! Но операция по уничтожению мобильного отряда противника не представлялась такой напряженной, чтобы потребовалось применять столь страшное оружие. Раньше Ветвь сталкивалась с гораздо более слабыми отрядами, и никогда — с подобными укреплениями. А что еще оставалось у противника в запасе?