Наконец, он оправился от невероятного вида и зашагал вперед. Его самолет встречал на заснеженном аэродроме человек Императора, который должен был проводить его на встречу с Неведомым. Государь так ничего и не сказал о том, кто его ждет, только прятал ухмылку в усах. Ну что ж, через несколько минут он увидит это сам. Стена — граница каверны. Тройной шлюз с грузовыми воротами. Такие удержат близкий ядерный взрыв. А это еще что? Станция. Платформа, висящая на решетчатых конструкциях в воздухе. Ромбовидного сечения тоннель, по углам снизу, сверху и с боков трубы и кабели, коробчатые каналы, а в середине — монорельс и небольшой состав из пяти вагонов. Необычно, метростроевские тоннели всегда были круглыми, в силу технологии проходческих щитов. Голый камень и металл. Тоннель уходит в бесконечность, редкие лампы слегка вырывают его из лап темноты. Состав разгоняется, влекомый мотор-вагоном, мчится, пожалуй, даже быстрее, чем метро, благо никаких стыков рельса и тоннель идеально прям, словно пробит лучом квадратного лазера. Трижды за огромным панорамным окном (зачем оно здесь-то?) мелькают хищные зубастые плиты аварийных переборок. Двадцать минут ровного шелеста колес, торможение, поворот под прямым углом, и вдалеке в пятне яркого света показывается конечная станция.
Все, ехать больше некуда. Платформа выступает из стены, прилепившись к ней, как ласточкино гнездо. В ровной наклонной стене заподлицо вделан исполинский шлюз. Лантир чуть повернул голову, что-то царапнуло глаз в той стороне. Точно. В полутьме притаились системы защиты — дальше платформы, метров через триста гулкой пустоты, тоннель заканчивался удивительно ровной отвесной плоскостью, а на ней в больших круглых нишах поблескивал металл. Из стальных полусфер казематных установок торчали сборки тонких стволов старых тридцатимиллиметровых семистволок, и ординарные стволы потолще — морские унитарные 'сотки'. Большего и желать нельзя, через пропасть не перепрыгнуть, а установки держат все под прицелом, на ровной бетонной поверхности спрятаться просто некуда. Он поднял взгляд вверх и с холодком в груди увидел точно такую же картину на высоком потолке искуственной пещеры. Да-а, серьезные люди тут обитают. Даже если каким-то чудом загнать в тоннель тяжелый танк, его разорвет на клочки перекрестный огонь автоматических артустановок. Его подкалиберник, конечно, может повредить орудия — но для этого нужно высунуться из-за поворота, подставиться под смертельную метлу стали и огня. Силой эту крепость было не взять.
Шлюз очень быстро для своих размеров открылся, причем сразу все три двери, и сопровождающий показал рукой на вход, за которым колыхалась тяжелая тьма. Заранее проинструктированная охрана также осталась на платформе, для свиты имелась своя небольшая дверь в рост человека, за которой находились помещения отдыха и ожидания. Лантир уже полностью собрался и совершенно спокойно шагнул вперед. Проходя шлюз, он несколько отвлеченно подивился его монументальности. Первая дверь была не менее полутора метров в толщину, а две последующие — около трех, причем странноватый их отлив намекал на иной, нежели сталь, материал.
С легким шелестом двери сомкнулись, тут же вспыхнул свет, и пораженный человек застыл соляным столбом. Долгие секунды онемения прошли, и нешуточное изумление вырвалось на свободу весьма экстравагантным способом. Лантир начал ругаться.
— Ах вы чертовы облезлые коромысла, удавы узловатые, мачты коробленые, да чтоб вас повело с переподвыподвертом! … писаки недолюбленные, …. графоманы тьмутараканские, ….. растак вас и этак! Ну, фантасты, эльфы-орки одомашненные, кентавры зауроподские, да чтоб вас приподняло да прихлопнуло!
Этот поток красноречия, — а когда-то закончивший мореходку Первый зампред ПП ВС мог ругаться, не повторяясь, минут наверное десять, — был прерван голосом вроде человеческого, который задал вопрос сколь незамысловатый, столь и жизненный.
— Слышь, мужик, охолони. Ты водку будешь?