— Оментари-мэй, приношу вам свои извинения. Вы были правы. — и тут же, не давая сказать ничего, — В чем заключается ваше предложение?
Хранительница выпрямилась, отчего ее рост стал еще более заметен даже в сидячем положении, и произнесла глубоким сильным голосом:
— Генерал, если вам так нужно уничтожить какой-нибудь мир, пусть это будет соседний. Мы поможем вам с перемещением станции туда. Порталы нематори оставили следы в ткани мира, и мы можем пройти по этим следам.
— Вы не очень-то злитесь на приказ Императора.
— Я несколько слукавила, генерал. Почти сразу, как мы заметили станцию, она вышла с нами на связь и сбросила послание. Он вполне разумно объяснил причины и следствия. Мы, Рассеянный народ, не можем быть низведены до уровня скота кем бы то ни было, поэтому я дала свое согласие.
Пораженный, Горчаков смотрел на Хранительницу оннов. Недрогнувшей рукой обречь собственный народ на гибель! Не хотел бы он когда-нибудь стоять перед подобным выбором.
— Однако через день нам удалось нащупать следы порталов. Способ перемещения нематори имеет смутное сродство с нашим, разве что мы отправляем за грань лишь сознания Видящих-исследователей, а их могущество простирается и на материальные объекты. Для этого требуется неимоверное количество… энергии, и мы не пользуемся этим путем, поскольку он наносит вред Единению Душ, а также отсутствует острая необходимость. Однако сейчас я уполномочена, — и она тронула край своих бело-красных одежд, — провести станцию через грань.
Горчаков глубоко задумался. Онны не оставляли ему выбора. Слова их были вежливы, однако таили под собой сталь. Тот, кто не бывал здесь, не мог бы постичь все скрытые знаки, которыми было обставлено появление делегации. Культура оннов удивительным образом сочетала в себе изворотливость и азиатскую хитрость с прямотой золотоголовых викингов. Их язык был весьма сложен для изучения, поскольку оперировал таким количеством скользящих смысловых оттенков, что ум за разум заходил. Одна и та же фраза в соответствующем контексте могла менять смысл на противоположный, да и вообще редко какое высказывание имело меньше трех-четырех смыслов, переплетающихся, дополняющих и отменяющих друг друга. Искусство игры оттенков было доведено оннами до совершенства, и почиталось весьма уважаемым занятием для поэтов и дипломатов. Сорок три буквы в алфавите и своеобразное строение речевого аппарата давало все возможности для этого. К примеру, почти ультразвуковые дифтонги, непроизносимые согласные, идущие порой по шесть подряд, переливающиеся фонативные гласные… Все это приводило к тому, что люди большей частью могли освоить только слайз — низший, обладающий сильно урезанными возможностями.
С другой стороны, если онн допускал прямое высказывание, оно однозначно приводилось в исполнение, честь говорящего стояла на кону. Правда, добиться этого от онна… Может, здесь заключался ответ? Он катнул пробный шар:
— Я воин. — и судя по реакции, Оментари отлично поняла недосказанное — 'вот и говорите со мной, как с воином'. Ответила она неторопливо и размеренно, чуть растягивая слова.
— Да, генерал. Атака станции не слишком повредит народу как таковому, мы имеем средства, чтобы защитить себя от радиации, однако уничтожит питающий ландшафт. Нам просто станет нечего есть. Не буду скрывать, мнения разделились. Мы вполне можем воспрепятствовать работе вашей станции, и даже полностью ее… уничтожить — но нам нечего противопоставить нематори. А они вернутся, и достаточно скоро. Если не закрыть им путь.
— О чем вы умолчали, Хранительница? — сейчас Горчаков говорил вполне официально, оставив сближающее обращение по имени. Не до сантиментов. В делах такого уровня все решает логика и просчет вероятностей, никак не эмоции. Впрочем, ответ был ожидаем.
— У вас имеются все данные для анализа, генерал.
Снежному спокойствию Хранительницы можно было только позавидовать. Странный какой-то разговор, это чертово наложение смыслов, взаимоисключающие фразы. К чему все? И решение нужно принимать сейчас, он не обольщался насчет станции. Космические объекты поневоле хрупки и уязвимы, а на что способен Рассеянный народ, он насмотрелся в монастыре. Телекинез стотонных глыб, гаснущая под пальцами экранированная электроника, свитый в клубок луч лазерного фонарика… Вполне могло быть так, что несколько десятков Видящих, объединившись, дотянутся до орбиты… Он выдохнул стеснившийся в груди воздух и снова вызвал станцию.
— Геннадий Иванович, есть предложение поджарить непосредственно ушастых, в соседнем мире. Местные жители нам помогут. Сейчас Так-3 ведет станцию, вы сможете взять управление на себя?