- Я был неправ, смотри посередине! - Пётр пальцами свободной от штурвала руки по часовой и против часовой стрелки, - они крутятся в разные стороны!
- Смотри какие волны! - Барбара сидела и смотрела вниз как заворожённая, - метров двадцать! Нет! Метров тридцать!
- Больше!
Через пару секунд она спохватилась:
- Надо сделать снимки!
- Давай быстрее, я поворачиваю, или мы разобьёмся!
Она успела щелкнуть затвором фотоаппарата два раза и снять немного видео до того, как начался сплошной ливень. Видимость полностью пропала. Барбара на секунду выставила руку наружу через маленькое боковое окошко и тут же его закрыла.
- Зачем… ты открывала …окно? – на удивление спокойно в вовсю трясущейся амфибии смотря только вперёд спросил Пётр, стараясь изо всех сил не потерять управление.
- Догадайся… - Барбара провела языком сверху по ладони и тут же из-за сильнейшей турбулентности получила ею два раза по губам, - какой этот ливень на вкус?!
Неимоверными усилиями ему удалось развернуться на обратный курс на восток по гирокомпасу. Амфибию швыряло то вверх, то вниз и сильно сдувало ветром влево на север. В какой-то момент ливень продолжился полосами, и им показалось, что они точно влетят в ясно различимые между завесами дождя гигантские волны. Но уже через три минуты, по мере их отлёта в сторону от координат ближайшей границы ромба, погода начала на глазах улучшаться. Где-то через минуту закончились осадки, группа разнонаправленно крутящихся торнадо исчезла вместе с облаком, как будто их и не бывало никогда. Тут же пропал ветер. А вот волны и зыбь затихали намного дольше. Через пять минут все навигационные приборы заработали в обычном режиме, и они обнаружили, что находятся в десяти милях на северо-запад от координат центра ромба. Из-за прекратившего передачу сигналов маячка намного южнее с трудом нашлась сильно заваленная на правый борт шхуна. Её унесло на юг-юго-восток на девять миль. Потом им пришлось ещё более часа кружить над ней в ожидании успокоения водной поверхности. После довольно жёсткой посадки из-за остаточной зыби они пришвартовались к казалось вот-вот готовой пойти ко дну «Акито».
Канат плавучего якоря оторвался вместе с креплением и рымом. Трюм и каюта были наполовину залиты морской водой. Несмотря на это шхуна держалась на плаву. Две большие толстые акулы не менее пяти, а то и шести метров в длину кружили совсем рядом вокруг шхуны и самолёта-амфибии, по-видимому дожидаясь вечернего перекуса. Пётр попал в одну их них старой, оставшейся ещё от рыбаков скобой прямо между глаз и ему даже показалось, что её кожица в этом месте сморщилась и чуть поменяла цвет. Хищница, недовольно вильнув хвостом, скрылась на глубину. Её подружка несмотря на эту атаку продолжала ожидание, только теперь метров на пятнадцать подальше. Весь оставшийся день, вечер, всю ночь и утро они убирали воду и пытались спасти всё, что ещё можно было спасти из снабжения и продуктов. К полудню следующего дня, пятого января, остойчивость с нормальной плавучестью были полностью восстановлены, с уборкой было закончено, проверен двигатель «Акито» и «Мамба» была закреплена на корме. Пообедав они переоделись в высохшую за ночь запасную одежду и очень уставшие, но очень счастливые, расположились в раскладных тростниковых креслах на крышке трюма перед надстройкой под растянутым над ними парусиновым тентом. Перед тем, как заснуть, они долго рассматривали две фотографии и короткое видео, на котором между ливневыми зарядами были чётко видны громаднейшие по высоте, как минимум тридцатиметровые волны, постепенно выраставшие из-под закручивавшихся, казалось, в противоположные стороны мощных, каким-то образом объединенных в группу торнадо.
- Я всегда знала, что это своего рода модернизированный тайфун, созданный кем-то или чем-то в миниатюре. Это облако – жаль мы не смогли подняться выше и посмотреть на него сверху – вполне могло выглядеть, как снимок урагана со спутника.
- У тайфунов в центре тишина, и это было не облако, - Пётр сделал глоток венесуэльского рома, - смотри - слишком тёмное, и слишком быстро исчезло.