- Главное, сильно не переживай, - Пётр приобнял и поцеловал её в лоб и сразу же в щёку.
- Из-за меня ты можешь здесь погибнуть.
- Если бы что-то или кто-то хотели нас убить, они бы уже сделали это. А не подсылали бы замаскированных под акул-людоедов разведчиков, - он повёл глазами в сторону левого борта, - Не забывай главного – твой дед и ты оказались правы. Все наши усилия не были напрасны.
- Я не подумала о том, какой это может быть серьёзный риск. Прости меня.
- Помнишь я тебе сказал в начале осени, что я хочу кардинально изменить и разнообразить свою жизнь имея настоящую цель, к чему бы это меня не привело. И что у меня было предчувствие, что, познакомившись с тобой, я это сделаю.
- Конечно помню, - она прижалась к нему, а он приобнял её обеими руками.
- Всё получилось – моя жизнь уже удалась, и, благодаря тебе, она не прошла напрасно.
- И моя тоже удалась, - она поцеловала его в щёку и губы, - благодаря тебе.
- Ну вот видишь, оказывается, что всё далеко не так уж и плохо, как кажется.
Барбара ещё раз его поцеловала и без страха и хоть какого-либо уныния в голосе спросила:
- Как поступим, если мы не сможем выбраться отсюда?
Пётр сильнее обнял её и прошептал ей что-то на ухо. Она посмотрела на него настороженными, но в тоже время искрящимися глазами:
- Я согласна.
- Но не будем торопиться. Пока что прямо сейчас включим аварийный радиобуй…
Прошло четыре недели, запасы продуктов и воды подходили к концу. Не выпало ни капли пресного дождя, не прошло ни одного судна. Попытки прорваться на шхуне по всем направлениям заканчивались всегда одним результатом – слегка солёными дождями, сменой позиции с западной на восточную или наоборот относительно теперь уже очевидно управляемой чем-то или кем-то явно искусственной, как они полностью удостоверились, аномалии.
Если не принимать во внимание резкие ухудшения погоды при попытках побега, в остальное время на поверхности моря царил идеальный штиль. Настораживало только то, что после каждого неудачного прорыва их позиция становилась все ближе и ближе к границам воображаемого ромба, до западной стороны которого на утро десятого февраля согласно временами корректно показывавшей навигационную информацию GPS оставалось чуть менее трёх миль. Спутниковый телефон так и не заработал. На посылаемые аварийным радиобуем сигналы бедствия и вызовы на шестнадцатом канале УКВ никто так и не отреагировал за всё это время. Шансом на спасение оставался полёт на «Мамбе». После посадки на воду в середине океана вдали от оживлённых судоходных линий они, конечно, оказались бы в плачевном положении, но там, как минимум, должен был заработать запасной аварийный радиобуй. А может быть и спутниковый телефон.
Рано утром десятого февраля, загрузив по максимуму самым необходимым амфибию и спустив её на воду, они оставили «Акиту» в дрейфе на двух плавучих якорях с включённым маячком и завели двигатель «Мамбы». Взлёт прошёл на удивление беспроблемно. Пётр с надеждой в глазах как можно быстрее набирал высоту. Барбара следила за показаниями навигационных приборов – первые тридцать секунд после взлёта всё работало как положено. Затем точно также, как и раньше скурвились GPS и электронная карта. Дальше – хуже: не выше, казалось, нескольких сотен метров прямо над ними повисло огромное облако. Снизу оно выглядело чёрным, а по краям тёмно-синим с диаметром по границам не менее трёх, а то и более миль. Компас раскручивался налево, гирокомпас вслед за ним начал показывать разные курсы вправо и влево с разницей до двухсот градусов. Между ними и границей облака начали зарождаться разнонаправленно вращающиеся смерчи.
- Разворачиваемся и сразу садимся, - Пётр быстро повернул назад со снижением, с облегчением наблюдая перед собой всё ещё гладкую водную поверхность, - мы не пролетим через смерчи!
- Садись! – Барбара выглянула через боковое окно назад, - они сильнее крутятся, и растут!
- А облако посветлело. Так было, когда мы отворачивали. Что же это такое?!
- Очень хотелось бы узнать! Мы сможем сесть?!
- Держись, другого выхода всё равно нет!
После очень жёсткой посадки пришлось около трёх часов штормовать на амфибии, с каждым ударом увеличившихся за следующие пятнадцать минут до полутора - двух метров волн, ожидая, что у неё отвалятся крылья и они вместе с ней пойдут ко дну. Шхуны нигде не было видно. Её маячок почему-то не работал. Когда спала волна, облегчённо вздохнули и исследователи. Двигатель «Мамбы», слава богу, завёлся, пусть и с третьего раза. Кроме небольшой трещины на левом крыле рядом с фюзеляжем других видимых повреждений не было заметно.