- Доберманы перед вами, живы и здоровы, и всё, что у них было внутри - на месте, а мы всего лишь временно думаем и принимаем решения за них.
- А почему у нас на пляже тоже появились ромбики в зрачках? – осторожно спросила Барбара, - за нас тоже кто-то уже думает?
- Нет, мы бы это сразу поняли. Хотя, как мы вас раньше и предупреждали, Кристалл очень умён, и он может быть везде и во всём, - Зевс посмотрел на Геру, - возможно, он просто немного понаблюдал тогда через вас за нами.
- Можно вас попросить кое о чём? – Барбара, насколько это было в её силах, сделала самое умоляемое выражение лица.
Зевс с каждой минутой выглядел всё более общительным и остроумным:
- Обо всём! Кроме того, чтобы, возвратиться в океан на Экватор – нас там уже уволили!
- Я не об этом, да и Кристаллу вряд ли понравиться, если мы его ещё раз потревожим – следующая охрана может нас не пощадить, - Барбара вдруг сделалась очень серьёзной, - можно, чтобы вы не разговаривали на улице?
Пётр добавил, призывая взглядом в союзники Геру:
- Да, а то инфаркты будут не только у прогуливающихся рядом собак.
Зевс сделал удивлённую морду:
- А мы разве вам не сказали? – Кроме вас нас никто не слышит.
Девять месяцев с разговаривающими собаками пролетели намного быстрее, чем те три месяца, когда Зевс и Гера в основном молча сидели на крыльце. Произошло очень много событий, в том числе несправедливые без объяснения причин запреты на участие двух ранее малоизвестных доберманов во всех более-менее известных бойцовских собачьих турнирах. Зевсу так понравилось участвовать в этих соревнованиях, что он даже предлагал перекрасить его и Геру в рыжий и белый цвета, чтобы обойти незаконные отказы.
Оставался последний день из отпущенных своим помощникам Кристаллом двенадцати тысяч лет. Барбара сидела на диване в обнимку с Герой и плакала. Гера делала вид, что её грядущая смерть – это обычное дело:
- Зря только слёзы льёшь - собаки то останутся живы-здоровы. Налаются наконец-то вдоволь. И не будут высказывать глупые идеи или советы, - здесь она посмотрела на Зевса и быстро развернулась обратно на Барбару.
Пётр сдерживал слёзы, как мог – в этом ему во всю помогал Зевс:
- Петтдя! Если ты меня сейчас также обнимешь и заплачешь, то я тебе на память оставлю на заднице шрамы на всю длину моих клыков!
Это подействовало. Пётр рассмеялся и сделал предложение:
- А не пойти ли нам прогуляться? Чтобы вас как минимум на следующие два три года запомнили местные кобели и сучки?
- Не бери пример с Зевса, - Гера слизнула слезу со щеки Барбары, - поедемте лучше все вместе на море, с ночёвкой.
Сборы и дорога не заняли много времени. Через полтора часа они уже расположились на том самом месте, где девять месяцев назад в зрачках у Барбары и Петра кратковременно появились зелено-изумрудные ромбики. День и вечер прошли в играх с дисками и фантастических рассказах разговорившихся Геры и Зевса, по-видимому, решивших под конец выболтать некоторые тайны Кристалла. Сразу после полуночи на пляже раздался громкий собачий лай. Барбара и Пётр смотрели друг другу в глаза с темными ромбовидными зрачками, не отводя взгляда ни на долю секунды. Теперь они точно знали, что из себя представляет Кристалл, что честно отслужившие свой период Зевс и Гера мягко говоря лукавили, когда говорили, что «не знают, кто он такой». И что следующие двенадцать тысяч лет они будут одними из самых занятых живых существ на этой планете.