— Ужасно, не правда ли? — донёсся до Йена голос из динамиков коммуникатора. На этот раз Йен повернулся к говорящему. Человек, в таком же скафандре, с зеркальным забрало, от поверхности которого отражалось солнце системы за спиной Йена, стоял по его правую руку.
— Да, — скептически ответил Йен. — Ужасно. Но им дали выбор. У них была неделя, пока мы сюда добирались, чтобы сложить свои полномочия и сдаться. Всего-то несколько публичных казней и всего этого можно было избежать.
— А они выбрали смерть, решив погибнуть, но не сдаться. Как иронично, — так же сухо ответил собеседник. — В духе идеалистов.
— Ага. Сколько ещё продлиться эта бойня?
— Тебе, Ван Дайт, не терпится поскорее убраться отсюда? Я думал, ты удовольствие получаешь.
— Ни капельки.
— Какая уже разница. Мы приняли решение и нам с ним жить. Ты ведь не пойдёшь в душ, в надежде смыть с себя последствия? — собеседник жёстко усмехнулся.
— Разницы нет. Ты прав. Но меня утешает праведность наших поступков. Если фундамент здания шаток, то тебе нужен материал, чтобы обновить его. Укрепить. Не дать зданию, в которым ты живёшь, разрушиться.
Несколько точек-кораблей, пролетавших над последним городом, сверкнули яркими вспышками, будучи уничтоженными системами обороны.
— Ты знал, что мы взрываем наши термоядерные игрушки не в атмосфере планеты, а методом прямого соприкосновения с поверхностью? Такого никогда не делали на земле с зарядами больше сотни килотонн, боялись вызвать массовые оползни и смещение лито плит. Только моделировали последствия такого применения. А теперь мы можем видеть тот кошмар, к которую это приведёт. В живую. Разве тебя это не убеждает в праведности наших поступков?
— Да. Мир через войну, — грубо ответил собеседнику Йен.
— Мир — это, всего лишь, промежуток между войнами, — сказал тот напевая слова.
Оставшиеся оборонительные истребители мчались сквозь линия Кармана, вступая в неравный бой с флотом ВЗП. Обороняющиеся предварительно раскидали атмосферные мины, на которых подорвались первые корабли флота, входившие в атмосферу. Йен прибыл уже намного позже, когда операция зачистки подходила к своему предсказуемому концу. В этой ужасной электромагнитной буре, охватившей всю планету, почти не работала никак электроника. Системы постоянно перезагружались, и корабли флота попросту не могли производить продолжительные бомбардировки. Использовались и ракеты класса «космос-планета», которым требовался нужный угол и угловая скорость для прохождения атмосферных слоёв планеты, выпускаемые крейсерами с орбиты. Операция проводилась максимально грубо. Максимально уродливо. Бомбардировщики не щадились. Их флот привёз сюда тысячами, разместив на средней орбите вокруг планеты. Над Йеном пролетела эскадрилья, заходя на угол для входа в атмосферу. Полюса планеты сияли электромагнитным излучением, покрывшись аврорным сиянием.
— Сэр. Мы перехватил сигнал с поверхности. Сигнал пытаются направить на нас прямым лучом из последнего населённого пункта планеты. Мы предполагаем, что они хотят связаться с начальством флота. — Йен слышал в коммуникаторе, как докладывает собеседнику, который был выше в иерархической системе ВЗП, чем он сам.
— Хотят сдаться? Как думаешь, Йен? — собеседник бодро обратился к нему.
— Мне всё равно.
— Сэр, что прикажете делать?
— Пускай Йен решает. Наш сентиментальный друг, ответим на их звонок?
Йен устало вздохнул. Нет ничего, никакого предела ужаса, к которому человек не смог бы привыкнуть. Привыкнуть и устать.