Узнав о том, что Райны больше нет, я призывал болезнь, желая соединиться с любимой за гранью земной юдоли, но зараза обошла меня стороной. Я искал смерти, однако та словно смеялась надо мной, дразнила и ускользала. Когда началась очередная война с Негарой, мог остаться дома, поскольку не был воином, но вступил в армию добровольно и бросался в самое пекло. Получил несколько легких ран, заслужил славу отчаянного храбреца, две королевские награды и звание териана – командира отряда.
Два года войны вернули мне желание жить, однако я не испытывал страха перед смертью и полностью вручил в ее костлявые руки свою судьбу. Что чувствовал сейчас, когда она была так близко, но снова отступила? Скорее, досаду, чем облегчение, потому что ничего хорошего ждать не приходилось. Все эвийары знали, что такое плен в Негаре.
Мои родители были людьми знатными, но небогатыми, потому что наша семья полвека провела в опале. Выкуп за пленных негары требовали огромный, к тому же частенько обманывали: деньги забирали, а пленников не возвращали. Не отпускали и после окончания войны. Обмены пленных были редкостью – только если захватывали кого-то из высшей знати.
Я предпочел бы самый тяжелый труд в шахтах, который быстро уносит в могилу, но судьба распорядилась иначе. Быть утехой скучающей богатой самки – незавидная участь. Однако покончить с собой всегда считалось у нас непростительной трусостью. Броситься с голыми руками на вооруженного врага, чтобы не попасть в плен, - да. Свести счеты с жизнью – нет.
Все может измениться в любой момент, говорил мой отец. Надо иметь мужество жить и ждать. Он знал, о чем говорил.
Я осторожно сел, переждал приступ головокружения и осмотрелся по сторонам.
В оконце под потолком заглядывала луна – ярче, чем чадящий светильник на столе. Рядом с ним стояли кувшин и кружка. В углу я заметил ведро с крышкой. Вот только как добраться до него и не упасть?
Мне удалось, но чувствовал себя при этом так, словно карабкался на отвесную кручу. Опустился обратно на топчан, переждал волны боли и дурноты. Снова осторожно сел, выпил воды. На это ушли последние силы. Лег и провалился в черный и тяжелый, как уголь, сон, из которого выдернул все-тот же голос:
- Эй, проснись!
С трудом открыв глаза, я увидел Рену и с не меньшим трудом улыбнулся.
- Как ты?
- Лучше. - Язык и губы не слушались.
- Это хорошо. Как тебя зовут?
- Ральф.
- Сейчас я посмотрю твою рану, Ральф, а потом покормлю.
Скосив глаза, я увидел на столе поднос, на котором стояла чашка. Пахло от нее так, что рот мгновенно наполнился слюной, а в животе заурчало. Но сначала снова пришлось вытерпеть пытку. Рена так же, как и накануне, отмочила бинт, потом промыла рану, смазала мазью и перевязала. Затем взяла чашку и начала кормить меня с ложки супом. Показалось, что в жизни не ел ничего вкуснее. И что он слишком быстро закончился.
- Пока тебе нельзя есть много, - сказала Рена, поставив пустую чашку на поднос. – Но я приготовлю питье, которое придаст сил.
- То, что вчера? – спросил я.
- Нет, другое.
- Кто ты? Лекарка?
- Нет. Просто служанка. - Она пожала плечами. – Служанка черн… госпожи Лойры, вдовы черного герцога.
- Это она купила меня?
- Да. - Рена поморщилась с досадой. – Надеюсь, ты понимаешь зачем.
Я промолчал. Сложно было не понять.
- Значит, она хозяйка замка? – спросил вместо ответа.
- Нет. Хозяин – новый черный герцог, ее пасынок. Кстати, его жена эвийара. Но сразу скажу, не надейся, что она тебе чем-то поможет. Она холодная и равнодушная, соотечественники ее нисколько не интересуют. Даже не захотела зайти к тебе, хотя госпожа Лойра предлагала.
- Она твоя госпожа? Лойра? Или герцогиня?
- Лойра.
- И… как?
- Что как? – усмехнулась Рена. – Поправишься – узнаешь.