Она забрала поднос с чашкой и ушла, но скоро вернулась с кувшином и оставила его вместо того, в котором была вода.
- Отдыхай, Ральф. Приду днем.
Дверь за ней закрылась. Я повторил подвиг путешествия к ведру, выпил кисловатого напитка и снова лег. Спать не хотелось. Мысли клубились в голове, как туман над болотом.
Почему-то меня очень сильно задели слова Рены о хозяйке замка. О том, что герцогиня равнодушна к соотечественникам. Как вообще эвийара стала женой герцога Негары? Возможно, этот брак был заключен по политическим соображениям?
Впрочем, какое мне дело до нее – если ей нет никакого дела до меня?
Дверь снова открылась, но это была не Рена. Полыхнуло огненно-красным – в комнату вошла ее хозяйка.
- Очнулся? – спросила она, подойдя ближе.
Глава 5
Алесса
- Почему здесь так холодно? – возмущенно спросил Тайнор, развязывая шнурок штанов.
- Дрова кончились, но никто не пришел на мой звонок, - пожаловалась я, натянув одеяло до подбородка.
Я не ждала его этой ночью. Хотя, конечно, вообще никогда не ждала. Но в этом месяце он был у меня дважды, и я надеялась, что больше не придет.
- Вы хозяйка замка, герцогиня. - Раздевшись, он нырнул под одеяло. – Если слуги не приходят на ваш звонок, значит, вы не смогли донести до них это.
- Они действительно не считают меня хозяйкой. - Я вздрогнула, когда холодные руки пробрались под рубашку, стиснули грудь. – И вы прекрасно знаете почему.
- Потому что вы эвийара. - Усмехнувшись, Тайнор раздвинул коленом мои ноги. – И с этим я ничего поделать не могу.
Он вошел, как всегда, грубо и резко. Закусив губу, я перетерпела первый болезненный момент вторжения в мое тело. Закрыла глаза, впилась ногтями в простыню и просто ждала, когда закончит. К счастью, обычно это продолжалось недолго.
Ускорив движения, Тайнор зарычал, обмяк и скатился с меня. Полежал немного, встал и начал одеваться.
- Надеюсь, в этот раз вам удалось зачать, - сказал он, направляясь к двери. Эти слова я слышала от него каждый раз.
- Герцог, а если я не смогу родить вам ребенка, вы отпустите меня… домой?
Я бы не осмелилась задать этот вопрос раньше. Видимо, что-то случилось, когда за ужином я возразила ему. Что-то сдвинулось во мне, изменилось.
Он остановился у двери, глядя на меня удивленно.
- Вы хотели бы уехать обратно в Эвийару, герцогиня? – спросил наконец.
- Да. Я здесь чужая. Для всех. И никогда не стану своей.
- Хорошо, - кивнул он. – Если до конца следующего года вы не сможете забеременеть, я дам вам развод. Но уехать вам позволят не раньше, чем закончится война. Только давайте договоримся. Никто не должен об этом знать, понятно?
- Хорошо.
Я не верила своим ушам. Он согласился? Пообещал отпустить меня?
- И вот что, герцогиня. - Тайнор уже вышел в коридор, но вернулся, прикрыл дверь и сказал тихо: - Будьте осторожнее. В поступках и в словах. Это добрый совет.
Замок щелкнул, и я услышала громкое из коридора:
- Эй, ты, быстро принеси дров в спальню герцогини!
Дрова были немедленно принесены, почти погасший камин заново растоплен. Я согрелась, но уснуть не смогла. Одна мысль тянула за собой другую, та – третью, и так без конца.
Мне было стыдно признаться самой себе, но каждый раз, когда Тайнор вот так навещал меня в спальне, я томилась не потому, что испытывала к нему отвращение. Душа хотела любви, а тело – ласки. Его словно дразнили, но не давали того, чего оно жаждало. Я знала, как успокоить его, но это казалось жалким обманом.
По натуре Тайнор не был дурным человеком. Молод, хорош собою, далеко не глуп. Да и меня считали красивой. Просто ему навязали этот брак так же, как и мне. Ни он, ни я не посмели ослушаться. Кто рискнул бы пойти против воли короля? У нас не было ни капли чувств друг к другу, но, возможно, мы смогли бы притерпеться. Может, со временем возникло бы и что-то большее – если бы не война.
Мы были не просто чужими. Мы были врагами. И с этим уже никто ничего не мог поделать.
Я подозревала, что Тайнор либо приходит ко мне в самые неподходящие для зачатия дни, либо делает что-то так, чтобы беременность не наступила. Уж больно легко он согласился отпустить меня. Развестись по причине моего бесплодия и отпустить домой - никто не осудит ни его, ни меня. Впрочем, я могла лишь предполагать. Слишком неискушенной была в этих делах, чтобы утверждать наверняка.