— Понятия не имею, мэм, — пробормотал он.
— Может, Паркеры купили ее? — предположила Элизабет, вспомнив, что имущество покойного Чарльза Бэйли ушло с молотка.
— Может быть, мэм, — без особой уверенности ответил Самсон.
Элизабет еще раз взглянула на берег. Камыши с шорохом трепетали на ветру, а негритянки с ребенком и след простыл.
— Хм, странно… — Пожав плечами, Элизабет поехала дальше.
Вскоре впереди показалась подъездная аллея, и за темными кедрами забелели колонны особняка. Миссис Паркер несказанно обрадовалась визиту. Она пригласила Элизабет на террасу, где им подали кофе с сандвичами и ореховым пирогом, а Самсону предложили пойти на кухню и тоже чего-нибудь перекусить.
— Ты сегодня без мужа? — спросила Мэйбл, помешивая серебряной ложечкой кофе.
— Да, — кивнула Элизабет. — Джеймс все время занят. Он или осматривает поля, или ездит по делам в Мейкон.
Она понятия не имела, какие у мужа в Мейконе дела, но подозревала, что их главная цель заключается в том, чтобы наклюкаться в салуне. Когда он возвращался домой, от него частенько разило спиртным.
— Скучаешь по нему? — Мэйбл лукаво склонила голову набок.
— Нет. — Элизабет откусила кусочек божественно вкусного пирога.
Мэйбл рассмеялась, демонстрируя жемчужный ряд безупречных зубов.
— И правильно, моя дорогая. Ах, я бы тоже хотела не скучать по Алексу, ведь его никогда не бывает дома! Но увы, каждый раз тоскую, как Пенелопа по Одиссею.
— Это здорово! Значит у вас счастливый брак, — заметила Элизабет.
Мэйбл грустно вздохнула.
— Только деток нам Господь не дает.
Элизабет пробормотала что-то невнятное, пользуясь тем, что рот занят пирогом. Уж чего-чего, а детей от Джеймса она точно не хотела, поэтому каждое утро принимала раздобытый Анной настой. Пойло было мерзким и горьким, но это неважно, лишь бы работало.
К счастью Мэйбл не стала развивать тему бездетности, и разговор свернул в более приятное русло. Элизабет поведала о своем прошлом. Об учебе в пансионе Линден Холл и о жизни в Трентоне в доме отца.
Мэйбл больше слушала, чем говорила. Из ее лаконичного рассказа Элизабет поняла, что новая подруга — дочь небогатого плантатора из Кентукки. Всю юность она провела в родительском доме, пока не вышла замуж за Алекса.
Разговор протекал легко и непринужденно. Хоть Мэйбл и не училась в престижных пансионах, она была начитана и умна, и держалась с очаровательным изяществом, но без капли жеманства. Элизабет радовалась, что нашла столь приятную собеседницу.
Когда речь зашла о рабах, она вдруг вспомнила странную встречу на берегу.
— Скажи, дорогая Мэйбл, — поинтересовалась она, — а нет ли среди твоих слуг негритянки с ребенком лет пяти? Она, должно быть, появилась недавно.
Мэйбл недоуменно наморщила лоб.
— Нет… — Она покачала головой. — У меня нет такой служанки. А почему ты спрашиваешь?
— У реки мы встретили женщину с ребенком, и мой слуга Самсон их узнал. Это оказалась негритянка с плантации, на которой он раньше жил.
— Так может, она и забрела с той плантации? — Мэйбл торопливо отпила кофе.
— Вряд ли. Та плантация далеко.
— Тогда не понимаю, — пробормотала Мэйбл, отводя взгляд.
— Может она беглая? — предположила Элизабет.
— Может быть. — Мэйбл пожала плечами.
Поняв, что собеседница не настроена развивать эту тему, Элизабет решила не настаивать. Они еще немного поболтали о разных пустяках, пока не пришла пора откланяться.
Попрощавшись с новой подругой, Элизабет вместе с Самсоном тронулась в обратный путь. Подъезжая к мосту, она невольно высматривала странную негритянку, но той нигде не было видно.
За рекой раскинулся сосновый бор. Тропинка вилась среди зарослей папоротника, и опавшие иглы шуршали под копытами лошадей. В нагретом воздухе витал сухой смолистый аромат. Солнце, проникая сквозь ажурные кроны, причудливо играло бликами и тенями на сочной траве.
Любуясь природой, Элизабет пустила Снежинку шагом и погрузилась в раздумья. Вдруг затрещали кусты, послышался собачий лай. Она вздрогнула и натянула поводья. На дорожке показались три всадника. В голову тотчас пришли слова мужа о беглых рабах, но когда незнакомцы приблизились, Элизабет увидела, что они белые.
Потертая одежда, косматые бороды и притороченные к седлам ружья придавали им лихой вид. Под копытами лошадей путалась гончая и две овчарки, похожие на волков. Они злобно залаяли на Самсона, но мужчины прикрикнули на них, и собаки умолкли.
Один из всадников преградил тропу, а двое других встало по сторонам. Сердце ушло в пятки. Неужели это бандиты?
Спиной Элизабет ощутила, что Самсон подъехал поближе и остановился чуть позади. Это придало ей немного уверенности, хотя, что он, безоружный, может противопоставить вооруженным головорезам?
— Приветствую, мэм. — Мужчина, перегородивший дорогу, приподнял шляпу. — Заблудились?
Его голос показался знакомым, и в следующий момент Элизабет узнала охотника за рабами, который тогда привез Квимбо в «Персиковую долину». Пирсон… кажется. От сердца слегка отлегло. Что ж, по крайней мере, это не грабители.
— Добрый день, джентльмены, — сказала она, мысленно чертыхнувшись от того, как жалко и испуганно прозвучал ее голос. — Я — миссис Фаулер. Мы с вами виделись, когда вы доставляли моему супругу беглых рабов… где-то с месяц назад.
Пирсон переглянулся со своими напарниками.
— Да, что-то такое припоминаю. — Он сплюнул на землю табачную жвачку и окинул Элизабет странным, неприятно липким взглядом. — И что же, мэм, вы здесь совсем одна?
Это прозвучало как-то зловеще. В горле пересохло, и Элизабет с трудом сглотнула слюну. Краем глаза она заметила, что Самсон подъехал еще ближе и встал сбоку, как бы прикрывая ее собой.
— Со мной мой конюх, — сказала она и, увидев, что негроловы снова переглянулись, торопливо добавила: — Мистер Фаулер и мистер Браун тоже где-то поблизости. Они погнались за оленем. Ума не приложу, почему их так долго нет. Вы случайно не видели их в лесу?
— Нет, мэм, не видели. — Пирсон прищурился, явно не слишком поверив ее словам. Пару секунд он переводил взгляд с нее на Самсона, затем протянул: — Зря вы позволяете ниггеру ездить на лошади. Ой зря!..
«А ваше-то какое собачье дело?» — подумала Элизабет, но вслух произнесла:
— Позвольте проехать, джентльмены, я тороплюсь.
Тронув поводья, она направила Снежинку прямо на лошадь Пирсона, стоящую поперек тропы. В последний момент тот нехотя, но все же посторонился. Когда неприятные личности остались позади, Элизабет уже было выдохнула с облегчением, но тут услышала в спину.
— Постойте, мэм!
Что еще? От досады она чуть не заскрежетала зубами, но когда повернула голову, на ее лице уже играла обворожительная улыбка.
— Вы бы поосторожнее, мэм, тут повсюду рыщут беглые ниггеры. Кстати, вы часом не видали черномазую бабу с сопляком лет пяти?
Элизабет вспомнила встречу на берегу, и мысли лихорадочно заметались в голове.
— Видела, — сказала она и боковым зрением уловила, как вздрогнул Самсон.
Пирсон осклабился, обнажая гнилые зубы.
— И где же, если не секрет?
— Там, где наша плантация граничит с землями Легри. Они бежали по кукурузному полю к апельсиновой роще. У женщины на голове был красный платок. Мой муж и мистер Браун хотели их догнать, но эти черномазые спрятались в кукурузе. К сожалению, с нами не было собак, поэтому мы их упустили.
Охотники за рабами переглянулись.
— Что ж, миссис Фаулер, спасибо, — пробормотал Пирсон. — Когда, вы говорите, это произошло?
— Часа три назад.
— Хм. Надеюсь, эта сучка не успела далеко уйти. Вперед, ребята, догоним их! Бывайте, мэм.
Они развернулись и с гиканьем поскакали в сторону, противоположную той, где Элизабет встретила негритянку.
Лишь когда собачий лай затих вдалеке, Элизабет позволила себе выдохнуть. Гипотетические беглые ниггеры пугали ее куда меньше, чем эти «джентльмены». Неизвестно, что взбрело бы им в головы, не соври она, будто Джеймс и Билл Браун где-то рядом.