И стали мы с ним колбаситься, потом штыриться, потом плющиться, то он меня побеждает, то я его.
- Свят, неужто, такой сон присниться может, так чем он кончился?
- Ну, когда без меры браги на мухоморах жахнешь, то бывает, так «прёт», что и не такое приснится. А кончилось дело тем, что подобрались мы в борьбе нашей к краю пропасти, сошлись в последней схватке, и сорвались со скалы. Только Колбас полетел в свой ад, а я поднялся в небо. Вот там и открылись мне знания будущего и так, кое-что по мелочи. Правда, оказалось, что пришлось и мне отдать часть своей памяти. Вот и получается, что я тут помню, а тут не помню.
- Ты с богом дрался?
- Думаю, что это был мелкий демон. А с Богом… Кто ж с Богом драться будет, тем более что ему до нас нет дел - муравьи мы для него. Иногда проливает он сладкий нектар на землю, как ты медовую воду. Муравей пьёт капельки сладости и ему счастье. Так и мы наполняемся пролитым нектаром Богов, и получается, что на нас нисходит эта самая благодать. Отец-создатель и его дети, боги-творцы, установили и поддерживают миропорядок, согласно которому, если человек имеет веру в себя и намерение чего-либо достичь в жизни, он этого достигнет.
- Да, изменился ты, Свят, будто другой человек стал, и говоришь иными словами, непонятными - колбаситься, штыриться...
- Все это слова из будущего. Видел я белые птицы будущего, такие огромные, что в них помещалось пятьсот человек, а потом они взлетали в небо, телеги, бегающие по земле без лошадей, корабли, плавающие без парусов и весел, и огромные дома из стекла и бетона в 200-300 этажей.
- Не может быть, Свят!
- Сейчас не может, а в далёком будущем такое будет.
- А что нас ждёт?
- Галеры, наверное, но этого мне не показали. Главное, вместе держаться, а там прорвёмся. Елизар, ты лучше расскажи, как мы в плен попали?
- Пошли в поход великий за славой воинской на Запад, то есть пограбить. Ходили мы большой силой в 300 гридней и под тысячу воев к лютичам, что в Полонии, да разбили нас.
- Ты не торопись, друже, обстоятельнее расскажи.
- Да что тут рассказывать. Прошлись мечом по Жмуди, там людишки бедные, но кое-что взяли у них - еду, да железо собирали. А дальше перешли Вислу и наткнулись на войско ворогов. Сеча была страшная, их тысячи две было.
- Тоже мне страшная, 1300 на пару тыщ воинов.
- Это большая сила, Святозар. Рассеялась наша рать по лесам, а вороги стали отжимать нас к Висле. Готовились мы помереть, да ты скомандовал отступать. Вот мы отрядом в пять десятков гридней и воев бросились на юг. Вначале просто спасались, а когда оторвались от преследователей, то собрались в отряд и решили добычу взять, чтобы домой с прибытком вернуться. Прошлись по землям древлян, да кривичей, где с боями, а где, как мышки, тихо. Подошли к Днепру, да там богатого купца взяли с большой лодьёй. Прибыток хороший получили, было, с чем домой возвратиться. Да не судьба воспользоваться им оказалось.
- Древляне, говоришь. Они что, в лесу в деревянных древлянках живут и по деревьям лазают?
- Нет, Свят, древляне - древние люди, среди которых есть и знать, и работный люд. Потом решили отпраздновать этот подвиг. Зашли в ближайший городок, уселись в корчму, напились вина и завалились спать, а проснулись уже связанными. А дальше продали нас работорговцам, да по реке вниз сплавили. Так тут и оказались. Вон домишки городка Олешье виднеются.
«Олешье? – прикинул я, вспоминая историю. - Где-то в этом районе или на месте Олешья в будущем раскинется город Херсон. Значит, я на юге Руси, а тут сейчас печенеги или половцы с хазарами. С кем там киевляне воевали? Вроде, со всеми тремя каганатами, только по очереди, но печенеги с хазарами были раньше».
Народ кивал, поддакивая рассказу Елизара.
- Удачный поход, ничего не скажешь. А скажи мне, Елизар, какая сволочь предложила напиться?
- Ты ничего не помнишь? Ты же и предложил, мол, братцы, любое дело надо обмыть.
- Понятно, пьянство до добра не доводит. Слушай, Елизар, а кто я вообще по жизни, есть ли у меня семья, родители?
- Братец, так ты и меня не узнаешь? Я твой старший брат, занимаюсь маленькими торговыми делами. А ты – гридень княжеской дружины. Родители наши зажиточные, но, в общем, обычные жители - не старейшины и не князья.
- А кто у нас старший из воинов?
- Да, пожалуй, что ты остался, остальных побили. Вот нас человек десять ремесленников, да я - торговец, и вас - молодых воев 12 мечей, да отроки.