–Милая история, – одобрил Грей, – спасибо за то, что поделились.
Маэл молча наблюдал за тем, как Грей выходит из комнаты, слышал, как хлопнула дверь, как стихли его шаги. Он знал: Грей может хорохориться и насмешничать, но никогда уже не сможет он не сомневаться в своей Аманде! А значит, если не будет дураком, и будет готов к подлости, станет вести дела по-настоящему, рассчитывая лишь на себя, и тогда, как знать, может быть, придёт к нему и удача!
Маэл не знал, что Грей, вернувшись на корабль, действительно вспомнит его слова, когда увидит в руках задремавшей Аманды свою адресную книгу. С тех пор он не сможет ей доверять всецело, хотя и будет зол на себя же за это недоверие, и Аманда – существо тонко чувствующее, ощутит угрозу в нём и действительно начнёт обдумывать как бы если что не остаться без средств?
И начнёт думать, тяжёлые мысли будут подобны змеям. И она, и Грей легко сделаются рабами своих страхов, хотя когда-то оба сделались преступниками ради того, что назвали свободой.
Но это уже не касалось магистра Маэла.
***
Магистр Алонэ был нелюбим среди своего круга. Его знали как вёрткого, плохо отдающего долги и не самого удачливого торговца. Но магистр Маэл был опытен в своём деле и знал, что с такими лучше держаться в дружелюбии, потому и принял гостя радушно.
И понял, едва Алонэ переступил порог, что не прогадал, назначив ему встречу: в глазах Алонэ замерла несвойственная ему торжественность и мрачность.
–Желаешь чего-нибудь выпить с полёта? – спросил Маэл, стараясь улыбаться дружески тепло.
–Нет! у меня к тебе срочное дело! – Алонэ залихорадило. Он повернулся к дверям и велел: – вводи!
Слуга Алонэ торопливо ввёл, держа за цепь, фигуру, скрытую грубой холщевиной, и замер.
Алонэ нетерпеливо прогнал слугу, сам взялся за конец цепи и обернулся к Маэлу:
–Ты всегда поступал как мой друг. Ты привечал меня, был добр, давал долг, не требовал его…– голос Алонэ дрожал от непривычности речей.
–Ну что ты! Как же иначе! – возмутился Маэл, – мы, как ты верно заметил, друзья!
А про себя подумал: «наконец-то, и с этого польза!»
–И поэтому я пришёл к тебе первому, это знак моего уважения, – Алонэ обернулся к покорной фигуре и сдёрнул с неё одним рывком ткань.
Серое сильное тело, копна чёрных волос, чётко очерченные жгуты мышц…Маэл выругался от недоумения и восторга, и Алонэ обернулся к нему:
–Да! Всё так!
–Но как, во имя всех мечей? – Маэл был потрясён не на шутку.
Дело в том, что экземпляр, приведённый Алонэ, принадлежал расе вительнов – про которых говорили, что они рождены рабами свободы. Дикие сильные племена, вольные в любви и войне, они жили на своей планете и никогда не попадали в настоящее рабство. Даже те отдельные индивиды, что всё-таки оказывались в плену, предпочитали убить себя, чем провести хоть минуту в цепях. Они отказывались от еды, откусывали свои раздвоенные языки и давились ими, душили сами себя цепями, вырывали клоки волос и набивали ими горло, пока не задыхались – словом всё, лишь бы не цепи!
И тут, о, как чудят все мечи! – один такой вительн стоял перед Маэлом и был спокоен. Не пытался вырваться, не сыпал проклятиями, и даже не делал попытки оскорбить рабовладельцев! Стоял, словно его не касалось происходящее!
–Это моя тайна, – усмехнулся Алонэ. – Я хочу продать его тебе, мой друг. Возьмёшь?
Возьмёшь?! Что за вопрос! Вырву! Это редкий экземпляр! Уникальный! Единственный! Плевать на все странности, пока это неважно, важно оставить его себе, оставить!
–Сколько? – коротко спросил Маэл, совладав с собою, но не находя сил отвести взгляда от серого совершенного сильного тела, которое могло принести миллионы золотых карточек…
–Пятьсот, – быстро ответил Алонэ. – Не единиц, конечно. Тысяч.
Надо было торговаться – так велит кодекс чести, неписанный, но от того более строги, известный каждому работорговцу, но Маэл от счастья и шока наплевал на это и, вызвав слугу, велел обналичить счёт на пятьсот тысяч.
Он не слышал, как слуга переговорился с Алонэ, как Алонэ простился и ушёл, все мысли занимал чудесный экземпляр! Раб из расы вительнов!
Откровенно говоря, как с ним поступить Маэл пока не знал. Рабов следовало укрощать с самого начала, клеймить, но здесь у Маэла не поднималась рука. Он обошёл, сжимая стальной конец цепи, своё приобретение, стоявшее всё также смирно, затем сказал, стараясь не нервничать:
–Я твой хозяин.
Раб спокойно смотрел на него. Без испуга, без ненависти и без любопытства.