— Кователь, храни, — прошептал Эрвин, перекрестив бороду.
Эльфы прошли мимо. Топот стал удаляться, стихать, и наконец исчез совсем.
— Ушли, — выдохнул Клык. — Ещё немного — и нам крышка.
Они выбрались из расщелины и, не сговариваясь, быстро зашагали прочь, в сторону Механоса.
Ночь застала их в небольшой пещере, которую Клык знал по прошлым походам. Разожгли костёр, разложили припасы. Настроение было странное — смесь эйфории от того, что выжили, и шока от увиденного.
— Рассказывай, — потребовал Клык, глядя на Лекса. — Что там было? Что за правда?
Лекс молчал, собираясь с мыслями. Голова всё ещё гудела, перед глазами плавали тени. Он посмотрел на Айрин, на Эрвина, на сталкеров. Эти люди рисковали жизнью вместе с ним. Они имели право знать.
— Это будет долгая история, — сказал он наконец. — И она не только о том, что мы нашли в хранилище.
— Мы никуда не торопимся, — ответил Клык, подкладывая ветку в костёр. — До утра далеко.
Лекс глубоко вздохнул.
— Начну с главного. Я не отсюда. Я из другого мира. С Земли. Это… ну, можно сказать, другое измерение, где нет магии, но есть технологии. Я был инженером. Чинил машины, проектировал механизмы. На Земле я учился этому много лет. Но здесь мои знания работают по-другому, потому что я вижу то, чего не видят другие — эфирные схемы, токи, соединения. А потом случился взрыв, и я очнулся в этом мире. В фургоне с рабами.
Тишина стала абсолютной. Даже костёр, казалось, перестал трещать.
— Другой мир? — переспросил Шило, и в его голосе не было привычной насмешки. — Ты серьёзно?
— Серьёзно.
— И как там? — спросил Малой с детским любопытством. — Красиво?
— По-другому, — ответил Лекс. — Там нет рабства. Люди сами решают свою судьбу. И там тоже есть свои проблемы. Войны, несправедливость. Просто… другие.
— Кователь… — выдохнул Эрвин. — Значит, пророчество… «Тот, кто не слышит зова эфира»… это про тебя?
— Видимо, да. — Лекс кивнул. — В этом мире я не просто чужак. Я то, что Древние называли Наследником. У меня есть… способность. Я вижу эфирные схемы, понимаю, как работают механизмы Древних. Но за это приходится платить.
Он коснулся виска.
— Каждый раз, когда я использую этот дар, у меня раскалывается голова. Иногда идёт кровь. Если перестараться — можно сгореть. Архитектор, тот дух машины в Старом Городе, сказал, что мой разум ещё не готов к полным знаниям. Мне нужно искать других Хранителей, чтобы стать сильнее. Или чтобы не сдохнуть.
— Так вот почему ты чинишь то, что никто не может починить, — медленно проговорил Клык. — Не потому что ты умный, а потому что ты… особенный.
— Я умный, — усмехнулся Лекс. — На Земле я учился этому много лет. Но здесь мои знания работают по-другому. Я вижу то, чего не видят другие. Схемы, токи, соединения. Для меня эфир — как электричество, только сложнее.
— А что ещё ты можешь? — спросил Шило. — Ну, кроме того, что големов взрывать?
— Пока не много. — Лекс пожал плечами. — Глушитель магии сделал, маскировщик, отмычку для артефактов. Но это всё самоделки. Настоящие технологии Древних мне пока не подвластны. Нужны другие Архитекторы.
— Архитекторы, — повторил Эрвин. — Те, кто хранит знания Древних. Ты говорил, один из них в Старом Городе. А другие?
— Есть координаты, — Лекс похлопал по отмычке. — В разных местах континента. Под Великим Лесом, в горах на севере, может, ещё где-то. Надо искать.
— И что ты будешь делать, когда найдёшь? — спросил Клык. — Станешь богом?
— Нет. — Лекс покачал головой. — Я не хочу быть богом. Я хочу выжить сам и чтобы выжили мои друзья. Всё остальное — потом.
Клык долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на Айрин.
— А ты знала?
— Знала, — тихо ответила она. — Не всё, но знала. Он рассказал мне давно, ещё в мастерской Кор-Дума.
— И ты молчала?
— Это была его тайна, — твёрдо сказала Айрин. — Не моя.
Эрвин вдруг поднялся и, несмотря на больные колени, низко поклонился Лексу.
— Прости меня, — сказал он. — Я думал, ты просто чужак, которого Кователь привёл к нам. А ты… ты Наследник. Тот, о ком говорится в пророчестве. Ты наша надежда.
— Встаньте, — Лекс подхватил старика под руку. — Я не надежда. Я просто человек, который пытается выжить и спасти тех, кто ему дорог.
— Это и есть надежда, — ответил Эрвин, выпрямляясь. — Настоящая. Не та, что приходит с неба, а та, что рождается в грязи и крови.