При звуке этого имени человек вздрогнул и затряс головой.
— Нет. Выше. Гораздо выше. Там, в Стальном Шпиле, есть те, кто видит дальше одного мага. Они знают, что ты — угроза. Не сегодня, не завтра, но через год, через два. Они хотят убить тебя раньше, чем ты станешь опасен.
— И посылают таких, как ты?
— Такие, как я, — дешёвый расходный материал. — Человек усмехнулся. — Меня не жалко. Во мне уже ничего нет. Только голос.
Он замолчал, потом вдруг поднял голову и посмотрел прямо в глаза Лексу. Жёлтый свет в его зрачках разгорелся ярче.
— Но знай, Наследник. Ты тоже не вечен. Тьма уже здесь. Она идёт. И когда она придёт, даже твой свет погаснет.
Он дёрнулся, выгнулся дугой, и изо рта у него пошла чёрная, густая жидкость. Клык бросился к нему, но было поздно — человек обмяк, и жёлтый свет в его глазах погас навсегда.
— Яд, — констатировал Клык, переворачивая тело. — У них у всех так. При малейшей угрозе — капсула под языком. Чисто, без следов.
Лекс смотрел на мёртвое лицо. Обычное лицо обычного человека, которого тьма использовала и выбросила.
— Что будем делать? — спросила Айрин.
— Ничего, — ответил Лекс. — Похоронить по-человечески. И запомнить: враг не только снаружи, но и внутри. Они будут сеять смуту, провоцировать, стравливать нас друг с другом. Мы должны быть умнее.
— Легко сказать, — проворчал Клык. — Люди — они такие. Слово скажи, они и поверят.
— Значит, надо говорить громче и убедительнее, — ответил Лекс. — Идём.
Они вышли из подвала, оставив мёртвого шептуна сталкерам — те обещали похоронить его на пустыре, без имени и без молитвы.
Ночь стояла над Механосом, холодная и звёздная. Северное сияние давно погасло, но в душах людей ещё горел огонь, зажжённый сегодняшним днём. Они не расходились — жгли костры, пели песни, вспоминали павших и славили живых.
Лекс и Айрин сидели на крыше их дома, свесив ноги в пустоту, и смотрели на площадь внизу. Там, у самого большого костра, кто-то достал старую ингрийскую свирель. Зазвучала мелодия — тягучая, печальная, но в ней слышалась и сила. Сила людей, которые не сломались.
И вдруг толпа запела. Сначала тихо, неуверенно, потом громче, и вот уже сотни голосов слились в едином порыве:
Откуда он пришёл, никто не знает.
Но в битве с нами рядом встал.
Когда клинок врага сверкает,
Он нас в беде не оставлял.
Лекс, Лекс, веди нас за собой,
Ты стал надеждой для рабов.
Вчерашний бой, жестокий бой,
Развеял эльфов злую тьму.
Мы помним павших, но не плачем,
Мы верим — день свободы ждёт.
И если враг пойдёт иначе,
Он Лекса имя проклянёт.
Лекс, Лекс, веди нас за собой,
Ты стал надеждой для рабов.
Пусть враг грозится новой тьмой,
Мы вместе — и не надо слов.
Лекс слушал, и внутри него боролись два чувства. Одно — гордость, тёплая, почти забытая. Люди верили в него. Люди шли за ним. Это что-то да значило.
Второе — страх. Тот самый, холодный, липкий страх, который приходил всегда, когда он позволял себе расслабиться. Он вспомнил лица тех двадцати трёх, что остались в ущелье. Они тоже верили. Они тоже шли. И они погибли.
— О чём ты думаешь? — тихо спросила Айрин.
— О том, что они поют, — ответил он. — А я не герой. Я инженер, который слишком много берёт на себя.
— Ты — тот, кто нужен этому миру, — сказала она. — Им не нужен герой из легенд. Им нужен кто-то, кто будет рядом. Кто не бросит. Кто покажет, что можно иначе.
— А если я не справлюсь?
— Тогда мы не справимся вместе. — Она взяла его за руку. — И это лучше, чем справиться в одиночку.
Внизу песня стихла, и кто-то начал новую — про ингрийских кузнецов, про сталь, что не знает усталости. Айрин тихонько подпевала, и голос её, чистый и печальный, вплетался в общий хор.
Лекс сидел и слушал, и впервые за долгое время ему показалось, что всё будет хорошо. Не сегодня, не завтра, но когда-нибудь. Если, конечно, они не наделают новых ошибок.
Где-то далеко, в горах, Вэл'Шан вёл свой отряд. Он чувствовал эфирный след, становившийся всё ярче, и улыбался холодной, жадной улыбкой учёного, нашедшего редкий экземпляр.
— Пой, Наследник, — шептал он. — Пой, пока можешь. Скоро мы встретимся.
Но Лекс не слышал его. Он слушал песню и думал о том, что завтра будет новый день. И что в этом новом дне он сделает всё, чтобы эти люди не пожалели о том, что спели сегодня.