Балахон отлетел в сторону, и Лекс увидел то, что скрывалось под ним. Это был человек — вернее, когда-то был человеком. Теперь его лицо было искажено, кожа приобрела сероватый оттенок, глаза горели жёлтым светом, как у того шептуна, что они допрашивали днём. Только этот был сильнее, опаснее. Настоящий жрец, а не расходный материал.
— Н'гарок, прими эту жертву! — выкрикнул он на древнем языке, и Лекс узнал эти слова — ритуальное заклинание тёмных жрецов, о котором рассказывал Эрвин.
Жрец взмахнул рукой, и Лекс почувствовал, как невидимая сила сжимает его череп. Боль была такой, что он не сдержал крика. Казалось, тысячи игл вонзаются в мозг, разрывая его на части. Заклинание «Крик Боли» — Лекс вспомнил описание из обрывков знаний, загруженных Архитектором.
Он упал на колени, выронив нож. Из носа хлынула кровь, заливая губы и подбородок. В глазах потемнело, но сквозь пелену он видел, как жрец приближается, как его губы кривятся в злобной усмешке.
— Слабый, — прошипел тот. — Думал, твой жалкий дар спасёт тебя? Ты даже не представляешь, с чем связался. Тёмная Госпожа терпелива. Она ждёт таких, как ты. Чтобы сломать. Чтобы использовать.
Айрин не стала ждать.
Она не закричала, не заметалась — просто мгновенно оценила ситуацию и действовала. Схватив тяжёлый табурет, стоявший рядом с лежанкой, она с силой швырнула его в жреца.
Дерево ударило тёмного слугу в плечо, и тот на мгновение отвлёкся. Хватка, сжимавшая голову Лекса, ослабла, и он смог вздохнуть.
— Тварь! — взревел жрец, поворачиваясь к Айрин. — Получишь своё!
Но она уже была в движении. Лекс узнал этот стиль — ингрийская школа «Волчья стая», которой учил её Зураб. Короткие, резкие перемещения, постоянная смена позиции, удары не в лоб, а с флангов, используя инерцию и скорость.
Айрин метнулась в сторону, уходя от ответного заклинания, и жрец промахнулся — тёмная энергия ударила в стену, оставив на ней обугленное пятно.
— Лекс! — крикнула она, выхватывая кинжал. — Что делать?
И тут он вспомнил.
Кристалл. Тот самый, что они нашли в руинах Древних, в Старом Городе. Маленький, тускло мерцающий камень, который Архитектор назвал «прототипом Очистителя» — устройством, способным нейтрализовать тёмную магию. Лекс носил его в кармане куртки, сам не зная зачем — просто на всякий случай.
— Держись! — прохрипел он, лихорадочно шаря рукой по одежде.
Куртка висела на спинке стула. Лекс рванул к ней, споткнулся, упал, но успел схватить карман и вытащить кристалл. Тот был холодным, но в руке вдруг потеплел, словно почувствовал присутствие тёмной силы.
Жрец уже оправился и снова готовил заклинание. Вокруг его рук заклубилась тьма, принимая форму щупалец, готовых обвить Айрин.
— Умри, девка! — заорал он.
Лекс, собрав последние силы, поднял кристалл и направил его на жреца.
Вспышка.
Свет ударил такой яркий, что на мгновение Лекс ослеп. Но даже сквозь закрытые веки он видел, как тьма вокруг жреца вскипела, зашипела, словно вода на раскалённой сковороде. Тёмные щупальца втянулись, распались, и сам жрец закричал — не злобно, а жалобно, по-человечески, когда боль становится невыносимой.
— Что… что это?! — заорал он, отшатываясь. Его защита рухнула, тёмная аура рассеивалась, обнажая обычного человека — испуганного, растерянного, слабого.
— Это, — прохрипел Лекс, с трудом поднимаясь, — твой приговор.
Айрин не стала ждать. Она рванулась вперёд, используя момент. Её кинжал описал короткую дугу и вонзился жрецу в плечо — точно между ключицей и лопаткой, туда, где даже тёмная регенерация не поможет.
Жрец взвыл и рухнул на колени, хватаясь за рану здоровой рукой. Чёрная кровь текла между пальцев, но это была уже просто кровь, без тёмного свечения.
— Не убивай, — сказал Лекс, подходя ближе. — Допросим.
Он наклонился к жрецу, заглянул в его погасшие глаза. Жёлтый свет исчез, остался только страх.
— Кто тебя послал? — спросил Лекс.
— Ты… ты не понимаешь… — забормотал жрец, тряся головой. — Она придёт… она уже идёт… вы все сгорите…
— Кто? Нергал? — Лекс схватил его за горло. — Говори!
— Высшие… — прохрипел жрец. — Магистериум… они знают… они чувствуют тебя… я должен был убить или привести… а теперь… теперь поздно…
Он дёрнулся, и Лекс понял, что сейчас произойдёт. Та же капсула с ядом под языком, что и у шептуна.
— Нет! — крикнул он, пытаясь разжать челюсти, но было поздно.
Жрец выгнулся дугой, изо рта хлынула чёрная жижа, и он замер. Но перед смертью, уже закатывая глаза, он запел. Тихо, почти неслышно, но слова были отчётливы: