— «О, Тёмная Госпожа, услышь наш зов, приди из тьмы, из бездны снов…»
Голос оборвался, и жрец рухнул на пол, безжизненный, как тряпичная кукла.
Лекс стоял, тяжело дыша, и смотрел на тело. Голова раскалывалась, из носа всё ещё текла кровь, руки дрожали. Айрин была рядом — бледная, но спокойная, сжимая окровавленный кинжал.
В коридоре послышался топот. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Клык с тремя сталкерами. В руках у них были арбалеты и ножи, лица — сосредоточенные, готовые к бою.
— Командир! — Клык окинул взглядом комнату, тело, кровь на полу. — Что здесь?
— Гость, — коротко ответил Лекс, вытирая лицо рукавом. — Жрец Нергал. Пришёл убить или завербовать.
Клык подошёл к телу, перевернул его носком сапога. Осмотрел рану на плече, заглянул в рот.
— Яд, — констатировал он. — Те же, что и днём. Значит, связаны.
— Не просто связаны, — сказал Лекс, садясь на лежанку. — Этот был покрупнее. Настоящий жрец, а не шептун.
— Откуда знаешь?
— Видел. — Лекс поморщился, трогая висок. — У него аура была… тёмная. Как у тех, кто напрямую связан с Нергал. И заклинания у него были настоящие. Чуть мозги мне не выжег.
Клык присвистнул.
— И как ты выжил?
Лекс посмотрел на кристалл, который всё ещё сжимал в руке. Тот теперь был тёплым, но уже не светился.
— Вот это помогло. — Он показал камень. — Нашли в Старом Городе. Архитектор сказал, это прототип Очистителя. Нейтрализует тёмную магию.
Клык взял кристалл, повертел, хмыкнул.
— Тяжёлый. И красивый. — Вернул обратно. — Что с телом делать?
Лекс посмотрел на труп. Обычный человек, лет пятидесяти, с лицом, искажённым предсмертной мукой. На шее — такой же амулет с символом Нергал, какой носил шептун.
— Обыщите, — распорядился он. — Всё, что найдёте, — мне. А тело… сжечь. Не хватало ещё, чтобы его душа здесь болталась.
— Призрак? — понимающе кивнул Клык. — У тёмных жрецов бывает. Если не сжечь, могут вернуться. Я видел такое однажды в руинах. Жуткое зрелище.
Сталкеры принялись за работу. Обыскивали тело быстро и профессионально — сказывалась привычка копаться в древних захоронениях. Через несколько минут на столе лежала небольшая кучка предметов: амулет, несколько кристаллов тёмного цвета, свиток с непонятными письменами, кинжал с чёрным лезвием.
— Амулеты, — прокомментировал Клык. — Защитные, наверное. Кристаллы — накопители тёмного эфира. Опасно, лучше не трогать. Свиток — ритуал какой-то, надо Эрвину показать, он разбирается в таких письменах. Кинжал… тоже тёмный, но может пригодиться. Если перековать.
Лекс кивнул.
— Амулеты и кристаллы уничтожить. Кинжал отдай Зурабу, пусть посмотрит, можно ли из него что-то сделать. Свиток — Эрвину.
Сталкеры унесли тело. Клык задержался в дверях.
— Командир, это серьёзно. Нергал редко посылает своих жрецов поодиночке. Если этот не вернётся, могут прислать других. Или что похуже.
— Знаю, — ответил Лекс. — Усиль охрану. И предупреди всех — смотреть в оба. Если заметят кого подозрительного — сразу ко мне.
Клык кивнул и вышел.
Айрин, всё это время стоявшая у стены, подошла к Лексу и села рядом. Она положила голову ему на плечо, и он почувствовал, как она дрожит.
— Ты как? — спросил он, обнимая её.
— Нормально, — ответила она, но голос дрогнул. — Просто… я думала, что мы в безопасности. Хотя бы здесь, в Механосе. А теперь…
— Теперь мы знаем, что безопасности нет нигде, — закончил Лекс. — Враги везде. И внутри, и снаружи.
Она помолчала, потом вдруг выпрямилась, закрыла глаза и зашептала. Лекс узнал ингрийскую молитву Кователю — не ту, что пела Серафима в часовне (та была жрицей Бога-Механизма, совсем иного культа), а настоящую, древнюю, которую Айрин слышала в детстве от своей бабушки Хельги-сказительницы:
Кователь, Отец наш, кузнец миров,
ты выковал нам дух, ты создал кров.
Ты вложил в наши руки молот и клинок,
чтобы каждый жизнь свою продолжить смог.
Мы не рабы, мы — творцы по Твоей воле,
мы выкуем свободу в чистом поле.
Благослови наш труд, наш тайный сход,
пусть враг в земле сгниёт, а мы — вперёд!
Она открыла глаза и посмотрела на Лекса.
— Ты не веришь, да? — спросила она.
— Я верю в то, что вижу, — ответил он. — А сегодня я видел, как работает тёмная магия. И как свет может её побеждать. Но боги… я не знаю, Айрин. Может, они есть. Может, их нет. Но я точно знаю, что есть мы. И что мы должны выжить.