Где-то в туннелях крепости затихали шаги ушедшего отряда. Кор-Дум, Зураб, Клык и пятеро сталкеров — среди них Лазарь, молодой, вечно улыбчивый парень, который ещё вчера шутил про бабкины пирожки — ушли в темноту. Ушли за гелем, без которого Лекс не очнётся.
Айрин сжимала в руке маленький амулет — тот самый, что Кор-Дум когда-то подарил Лексу, а Лекс потом отдал ей, сказав: «Пусть у тебя будет хоть какая-то защита». Металл холодил кожу, но в этом холоде чувствовалась странная связь с теми, кто ушёл.
Мысли возвращали её в недавнее прошлое — всего несколько часов назад, а казалось, вечность.
Они ворвались в крепость, таща раненых. Лекса несли на носилках из плащей и копий. Она не отпускала его руку — ледяную, безжизненную, только слабый пульс говорил о том, что он ещё жив. Кор-Дум тяжело дышал, но нёс свою ношу, не жалуясь. Зураб прикрывал отход с топором наготове. Клык вёл отряд по едва заметной тропе, то и дело оглядываясь. Крики раненых, стоны, запах крови и пота. Она споткнулась, упала, разбила колено, но вскочила и побежала дальше. В ушах стучала кровь, перед глазами плыли тёмные пятна. Она не помнила, как они нашли эту крепость, как ввалились внутрь, как Клык крикнул: «Сюда, я помню этот зал!»
Айрин тряхнула головой, прогоняя видение. Сейчас здесь было тихо. Только гул капсулы и собственное дыхание.
Она посмотрела на браслет Лекса, который оставила себе. Металл слабо мерцал, но голос Архитектора молчал — связь работала только с тем, кто носил браслет. Сейчас он был у Кор-Дума. Где-то там, в горах, они шли в ночи, а она сидела здесь и ничего не могла сделать, кроме как ждать.
— Ты бы не стал ждать, — прошептала она, глядя на Лекса. — Ты бы что-нибудь придумал. Нашёл бы способ помочь.
Капсула не отвечала.
В отсек заглянул Шило. Лицо у него было усталое, но глаза смотрели цепко, по-сталкерски.
— Командир, — сказал он, и Айрин вздрогнула от этого слова. — Там раненых надо разместить. Идём, поможешь.
Командир. Она никогда не думала, что её будут так называть. Но выбора не было.
Айрин поднялась, в последний раз взглянула на капсулу и вышла за Шило.
Главный зал крепости впечатлял размерами. Высокий сводчатый потолок терялся в темноте, но стены слабо светились — то ли от древних покрытий, то ли от вкраплений светящихся кристаллов. В центре возвышался огромный очаг, сложенный из грубого камня, — он не топился сотни лет, и от него веяло могильным холодом. Вдоль стен тянулись каменные скамьи, а в полу были вырублены углубления для костров — дворфы любили тепло.
Месяц Конец Нарвиона, 2000 г. Э.С.
Медицинский отсек древних дворфов встретил Айрин гулом работающих механизмов и тусклым голубоватым светом, сочившимся из стен. Она сидела на холодном каменном полу, прислонившись спиной к стене, и смотрела на капсулу. Прозрачное стекло, голубоватая жидкость, в которой парил Лекс — без движения, без звука, только редкие пузырьки поднимались откуда-то из глубины.
Где-то в туннелях крепости затихали шаги ушедшего отряда. Кор-Дум, Зураб, Клык и пятеро сталкеров — среди них Лазарь, молодой, вечно улыбчивый парень, который ещё вчера шутил про бабкины пирожки — ушли в темноту. Ушли за гелем, без которого Лекс не очнётся.
Айрин сжимала в руке маленький амулет — тот самый, что Кор-Дум когда-то подарил Лексу, а Лекс потом отдал ей, сказав: «Пусть у тебя будет хоть какая-то защита». Металл холодил кожу, но в этом холоде чувствовалась странная связь с теми, кто ушёл.
Мысли возвращали её в недавнее прошлое — всего несколько часов назад, а казалось, вечность.
Они ворвались в крепость, таща раненых. Лекса несли на носилках из плащей и копий. Она не отпускала его руку — ледяную, безжизненную, только слабый пульс говорил о том, что он ещё жив. Кор-Дум тяжело дышал, но нёс свою ношу, не жалуясь. Зураб прикрывал отход с топором наготове. Клык вёл отряд по едва заметной тропе, то и дело оглядываясь. Крики раненых, стоны, запах крови и пота. Она споткнулась, упала, разбила колено, но вскочила и побежала дальше. В ушах стучала кровь, перед глазами плыли тёмные пятна. Она не помнила, как они нашли эту крепость, как ввалились внутрь, как Клык крикнул: «Сюда, я помню этот зал!»
Айрин тряхнула головой, прогоняя видение. Сейчас здесь было тихо. Только гул капсулы и собственное дыхание.