— Есть что-то съедобное? — спросил подошедший Эрвин.
— Вода в двух бочках вроде нормальная. Зерно… если перебрать, может, что-то останется. Мясо только выбросить — камень камнем.
В соседнем помещении Шило обнаружил кузницу. Старый горн, наковальня, инструменты — всё покрыто пылью, но вполне рабочее. Кор-Дум обрадовался бы, но Кор-Дума здесь не было.
— Пригодится, — сказал Шило. — Топоры подточить, мечи поправить. Если придётся обороняться.
Эрвин кивнул и побрёл дальше, в темноту коридоров. Шило окликнул его:
— Ты куда, дед? Заблудишься!
— Не заблужусь, — ответил Эрвин. — Хочу посмотреть, что там дальше.
Он вернулся через полчаса, когда Шило уже начал беспокоиться. Лицо старика было бледным.
— Там казематы, — сказал он. — Глубоко внизу. И в одном из них…
— Что?
— Пусто. Но замки сломаны изнутри. Кто-то здесь был. Или что-то.
Шило помрачнел.
— Надо сказать Айрин.
Айрин выслушала Эрвина молча, потом кивнула.
— Пойдём посмотрим.
Казематы находились глубоко под крепостью. Сырые, тёмные коридоры, каменные мешки с тяжёлыми дверями. В некоторых до сих пор сохранились ржавые цепи на стенах. В одном из них, том самом, где замок был сломан, действительно было пусто. Только истлевшие кости на полу и ржавый меч.
— Кто-то сбежал, — сказал Шило. — Давно.
— Или его выпустили, — добавил Эрвин.
Айрин задумалась. Это могло быть опасно, но сейчас у них не было сил искать древних беглецов. Она приказала запереть все двери и выставить караул.
В другом каземате сидел пленный эльф. Тот самый молодой, которого взяли в ущелье. Айрин зашла к нему вместе с Шило.
Лаэрон — так он назвался — сидел на куче гнилой соломы, скованный по рукам и ногам. Длинные светлые волосы спутались, на лице запёкшаяся кровь, но в глазах горела всё та же ненависть. И страх — глубоко внутри, который он пытался скрыть за высокомерной усмешкой.
— Пришла полюбоваться на свою добычу, человечка? — прошипел он.
— Пришла поговорить, — спокойно ответила Айрин. — Как тебя зовут?
— С какой стати мне тебе что-то говорить?
— С такой, что от этого зависит, будешь ли ты жить. Мы не убиваем пленных. Но еды у нас мало. Если будешь молчать — нам будет незачем тебя кормить.
Эльф помолчал, потом процедил:
— Лаэрон. Я — Лаэрон из дома Силь'Верен.
— Силь'Верен? — переспросила Айрин. — Это те, кто против Дома Аэрилион?
Лаэрон удивлённо поднял бровь. Откуда эта грязная человечка знает о домах эльфийской знати?
— Ты… откуда?
— Знаю больше, чем ты думаешь. Твой дом не поддерживает политику Наместника?
— Мой дом… — Лаэрон запнулся. — Мой дом просто хочет жить в мире. Но война, которую развязал Вэл'Шан, не оставляет выбора. Если бы не его амбиции, мы бы не оказались здесь.
— Вэл'Шан сбежал, — сказала Айрин. — Бросил вас. Ты это знаешь?
Эльф молчал, но в его глазах мелькнула боль. Он знал.
— Я видел, как он побежал к расщелине, — тихо сказал Лаэрон. — Он не оглядывался.
— И ты всё равно будешь ему верен?
— Я верен своему дому, — твёрдо сказал Лаэрон. — А Вэл'Шан… он всего лишь инструмент. Марионетка. Истинная власть не у него.
— У кого же?
Эльф усмехнулся.
— Думаешь, я скажу? Чтобы ты отправилась убивать наших лидеров? Вы, люди, даже не понимаете, с чем столкнулись. Вы воюете со всем миром. С миром, который не принимает вас. И никогда не примет.
Айрин поднялась.
— Еду тебе принесут. И воду. Если хочешь жить — сиди тихо. Если нет — твоё право.
Она вышла, оставив эльфа в темноте.
— Допросим потом, когда будут силы, — сказала она Шило. — А пока пусть сидит.
— Может, того… — Шило выразительно провёл пальцем по горлу.
— Нет, — отрезала Айрин. — Пока жив — может пригодиться.
Когда стемнело, в главном зале разожгли огонь в огромном очаге. Дым потянулся вверх, к чёрному от копоти отверстию в потолке — вентиляция работала, хоть и не чистилась сотни лет. Пламя осветило мрачные своды, заставило их ожить, заиграть тенями.
Люди грелись, ели скудную похлёбку — размоченное в воде зерно с щепоткой соли. Раненые получили свою долю, кто мог есть сам, тем помогали. Агафья сидела у костра, перебирая травы, и бормотала что-то себе под нос.
Шило, чтобы поднять настроение, травил байки. Сидел на камне, размахивал руками, изображая в лицах.
— А помните, как мы в позапрошлом годе с Малым в руинах ночевали? Я тогда ему говорю: «Малой, не отходи далеко, а то призрак утащит». А он мне: «Какие призраки, дядя Шило, тут же темно, они спят небось». И только он это сказал — бац! — из темноты вылетает светящийся шар и прямо ему в рожу! Малой как заорёт, как побежит! Я за ним, а этот шар за нами, как живой, скачет и светит! Оказалось, какой-то сталкер фонарь обронил, а он от удара включился и покатился.