Они стояли над телом минуту, две. Потом Кор-Дум поднялся.
— Надо идти. Гель мы взяли. Его смерть не должна быть напрасной.
Он снял с пояса Лазаря флягу, сунул в свой мешок — на память. Тело пришлось оставить — нести его через горы, имея на плечах по две канистры драгоценного геля, было невозможно.
— Мы вернёмся за тобой, — пообещал Кор-Дум. — Позже. Когда всё кончится.
Молча они загрузили оставшиеся канистры. Архитектор, после короткой паузы, подтвердил:
«Запас достаточен. Рекомендуется немедленно покинуть сектор. Вероятность повторной активации защитных систем — 76 %».
— Уходим, — скомандовал Кор-Дум.
Они покинули хранилище, не оглядываясь. Каждый нёс на плечах груз — и физический, и моральный. Двое погибли. Егор и Лазарь остались в этом проклятом бункере, среди холодных механизмов и чужеродного света.
Обратный путь давался тяжелее. Ноги подкашивались, плечи ныли, но никто не жаловался. Только иногда кто-то из сталкеров тихо ругался сквозь зубы.
— Он был хорошим парнем, Лазарь, — сказал один из них, не обращаясь ни к кому.
— Будет, — поправил Клык. — Он будет хорошим парнем. Пока мы помним.
— Помнить будем, — кивнул Зураб.
Браслет на руке Кор-Дума молчал. Архитектор, видимо, посчитал свою миссию выполненной и больше не вмешивался.
До крепости оставалось часа два, когда они вышли на открытый участок тропы, петляющей между скал. Солнце уже садилось, окрашивая снежные вершины в багровые тона. Красиво, но никто не смотрел по сторонам.
— Стойте, — вдруг сказал Клык, поднимая руку. — Там что-то не так.
Все замерли. Впереди, метрах в ста, тропа расширялась, образуя небольшую площадку. На ней, почти незаметная среди камней, стояла турель. Старая, ржавая, но явно ещё рабочая — её ствол медленно поворачивался из стороны в сторону, сканируя пространство.
— Чтоб тебя, — выдохнул Кор-Дум. — Как она здесь оказалась?
— Древние ставили такие для охраны, — ответил Клык, вглядываясь. — Автоматика. Могла активироваться от нашего движения.
— Что делать? Обойти?
— Негде. Справа — обрыв, слева — скала. Только через неё.
— Надо её вырубить, — сказал Зураб, сжимая топор. — Я подберусь и…
— Топором её не возьмёшь, — перебил Клык. — Плазма режет камень как масло. Да и броня у неё крепкая. Но… — Он прищурился, разглядывая турель. — Видите тот щиток сбоку? Там, наверное, управление. Если коротнуть провода…
— Ты в этом понимаешь? — спросил Кор-Дум.
— Ни хрена, — честно признался Клык. — Но нож у меня острый, а провода — они и есть провода. Ткнуть посильнее — может, искра выскочит, может, замкнёт. В руинах я так пару раз ловушки отключал. Не всегда, но иногда срабатывало.
— А если не сработает?
— Тогда она меня поджарит. — Клык усмехнулся. — Но вы пока подождёте, а потом, если что, придумаете что-нибудь другое. Лучше я один рискну, чем все тут поляжем.
Он не стал ждать возражений. Пригибаясь, Клык двинулся вперёд, используя каждый камень как укрытие. Турель продолжала сканировать, её сенсоры шарили по тропе.
Он почти добрался до площадки, когда один из сталкеров, стоявших позади, случайно наступил на осыпавшийся камень. Тот покатился вниз с шумом, от которого, казалось, содрогнулись скалы.
Турель дёрнулась. Ствол повернулся в сторону отряда.
— Ложись! — заорал Кор-Дум, но было поздно.
Очередь плазмы ударила в то место, где только что стояли люди. Трое успели упасть, но один — тот самый, что оступился — оказался на линии огня. Его буквально разорвало на куски. Тело с грохотом рухнуло в пропасть.
— Нет! — закричал Зураб.
Клык, не теряя времени, рванул к турели. Он обогнул её сзади, добрался до щитка, который приметил. Рванул крышку — та поддалась неожиданно легко. Внутри мерцали огоньки, гудели какие-то механизмы, торчали разноцветные провода.
— Ну, давай, — прошептал Клык, выхватывая нож.
Он с размаху вогнал лезвие в клубок проводов. Раздался треск, вспышка, запахло горелой изоляцией. Турель дёрнулась, ствол дёрнулся, и… затих. Огонь погас.
Клык отдёрнул руку — нож раскалился, но он удержал его. Сполз по скале, тяжело дыша.
— Готово, — выдохнул он.
Тело погибшего упало в расщелину; достать его не было никакой возможности. Клык лишь снял с пояса уцелевшую флягу и сунул в свой мешок.
В крепость они вошли на четвёртый день, уже затемно. Измождённые, с канистрами геля на плечах, но без троих.
Айрин ждала у входа — она не спала все эти ночи, вслушиваясь в тишину, надеясь услышать шаги.