Когда отряд появился из темноты, она бросилась к ним. И сразу поняла всё по лицам.
— Лазарь? — тихо спросила она. — Где он?
Клык молча покачал головой.
— А Егор? И ещё один? — Айрин обвела взглядом вернувшихся.
— Егор в бункере остался, — глухо ответил Кор-Дум. — Дроид его заколол. А тот, второй… — он махнул рукой в сторону гор, — сорвался в пропасть. Даже тела не достали.
Айрин закрыла глаза на мгновение, потом открыла. В них блестели слёзы, но голос был твёрд.
— Трое. Они погибли за Лекса. Мы не забудем.
Она приняла канистры — две из них, тяжёлые, холодные — и пошла в медицинский отсек. За ней двинулись остальные.
Капсула встретила их ровным гулом. Лекс по-прежнему парил в голубоватой жидкости, без движения, без признаков жизни, кроме мерного свечения индикаторов.
Айрин открыла заливной порт, вставила канистру. Гель с шипением потёк внутрь. Индикаторы на панели загорелись ярче, гул стал ровнее.
— Этого хватит? — спросил Зураб.
Вместо ответа браслет на руке Кор-Дума ожил. Голос Архитектора прозвучал в тишине:
«Запас регенерационного геля достаточен. Начало полного цикла восстановления. Ориентировочное время — 3 месяца. Рекомендуется обеспечить покой и стабильное энергопитание».
Кор-Дум снял браслет и молча положил его рядом с капсулой. Его задача была выполнена.
Три месяца. Теперь у них было время. И надежда.
На склоне горы, откуда открывался вид на заснеженные вершины, они вырыли две могилы. Неглубокие, в мёрзлой земле — больше символические. В каждую положили по камню с высеченным именем.
Лазарь. И Егор.
Для третьего, чьё тело осталось в пропасти, Айрин воткнула в расщелину между камнями его нож и прошептала короткую молитву, чтобы Кователь принял душу, даже если тело не предано земле.
Айрин читала молитву, глядя на два холмика свежей земли и на воткнутый в скалу клинок. Голос её дрожал, но слова звучали отчётливо:
— «Кователь, прими души Лазаря, Егора и того, чьё имя мы не узнали. Они отдали жизнь за друга. Такая смерть — не напрасна. Пусть земля им будет пухом, а память о них останется в наших сердцах».
Она замолчала. Кто-то из сталкеров, стоявших позади, тихо запел. Дворфийский похоронный плач, который они слышали когда-то от Кор-Дума:
Он ушёл в каменный дом, где нет ни забот, ни труда.
Там вечный покой под землёй, и не гаснет звезда…
Кор-Дум слушал, и его суровое лицо, изрезанное морщинами, дрогнуло. Он снял шапку, поклонился могилам.
— Простите, парни, — прошептал он. — Мы не уберегли.
Ветер завывал в скалах, разнося слова в пустоту.
Ночью Айрин снова сидела у капсулы. Браслет Лекса лежал рядом — молчаливый, тёмный. Она смотрела на Лекса, парящего в голубоватой жидкости, и гладила стекло рукой.
— Слышишь, Лекс? — шептала она. — Трое погибли, чтобы ты жил. Лазарь, Егор и тот, чьего имени мы не знаем. Хорошие парни, у которых были мечты, планы, надежды. Они отдали всё. Ты должен выкарабкаться. Ты должен. Ради них. Ради всех нас.
Капсула гудела ровно, не отвечая. Но в этом гуле чудилось обещание.
Глава 28 База под ногами
Месяц Дурин (середина), 2000 г. Э.С.
Прошла неделя с того дня, как отряд Кор-Дума вернулся с гелем. Неделя, за которую крепость из мрачного, пропахшего плесенью склепа превратилась в обжитое убежище. Люди расселились по боковым залам, разобрали трофейное оружие, наладили хоть какое-то подобие быта. Но главным местом оставался медицинский отсек — там, где в голубоватой жидкости парил Лекс.
Айрин проводила здесь все свободное время. Она сидела на холодном каменном полу, прислонившись спиной к стене, и говорила. Говорила обо всём, что происходило в крепости, о людях, о своих страхах и надеждах.
— Знаешь, — шептала она, глядя на его спокойное лицо за стеклом, — Шило вчера опять травил байки про призраков. Малой до сих пор боится в темноту ходить. Представляешь, он теперь с факелом даже в сортир ходит. А Кор-Дум… он места себе не находит. Всё думает о Грыме. Я понимаю его, но что я могу сделать? Ты бы знал, Лекс. Ты бы придумал что-то.
Капсула гудела ровно, не отвечая. Только редкие пузырьки поднимались откуда-то из глубины.
Иногда с ней говорил Архитектор. Коротко, по делу. Браслет Лекса, который теперь лежал рядом с капсулой, раз в несколько часов подавал сигнал, и механический голос сообщал:
«Регенерация продолжается. 87 % завершено. Все системы функционируют в штатном режиме».
Или:
«Заражение тёмным эфиром нейтрализовано на 94 %. Прогноз благоприятный».