Айрин научилась различать оттенки этого голоса — когда он спокоен, когда чуть встревожен. Сейчас он был спокоен, и это давало надежду.
Эрвин нашёл Айрин в главном зале, когда она помогала Агафье перебирать травы.
— Дитя моё, — сказал он, осторожно присаживаясь на камень, — нам нужно поговорить о пленном эльфе.
— О Лаэроне? — Айрин отложила пучок сушёной полыни. — Он сидит тихо. Еду получает. Что с ним делать?
— Допросить серьёзно, — ответил Эрвин. — Он может знать что-то полезное. О планах Вэл'Шана, о том, что происходит в Стальном Шпиле. Я немного знаю эльфийские обычаи и их дома. Позволь мне поговорить с ним.
Айрин задумалась. Идея была здравая.
— Хорошо. Пойдём.
В каземат они спустились втроём: Айрин, Эрвин и Кор-Дум, который вызвался сопровождать — на всякий случай. Дворф нёс молот, и лицо его было мрачным.
Лаэрон сидел в углу на куче соломы, скованный по рукам и ногам. За неделю он осунулся, под глазами залегли тени, но в осанке чувствовалась прежняя гордость. При виде вошедших он вскинул голову и усмехнулся.
— Явились полюбоваться на свою добычу?
Эрвин шагнул вперёд и заговорил на чистом эльфийском, с правильным, певучим выговором, который так отличался от грубой речи людей:
— «Аэлин тор'мен силь'Ваэрон. Лаэрон син'дор?» (Ты из дома Силь'Верен, не так ли?)
Глаза эльфа расширились от удивления. Он явно не ожидал услышать родную речь от этого старого, сморщенного человека.
— Ты… откуда ты знаешь? — выдохнул он по-эльфийски.
— Долгая история, — перешёл на общий язык Эрвин. — Я много лет изучал вашу культуру. Ваш дом всегда славился мудростью, а не слепой ненавистью к людям. Что ты делаешь в отряде Вэл'Шана?
Лаэрон помолчал, потом ответил:
— Мой дом… вынужден подчиняться. Вэл'Шан имеет большое влияние при дворе Наместника. Если бы мы отказались от участия в походе, нас бы объявили предателями. Мой отец… он не хотел войны, но у него не было выбора.
— А теперь? — вмешалась Айрин. — Ты всё ещё считаешь нас врагами?
Лаэрон посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах боролись ненависть, страх и что-то ещё — может быть, любопытство.
— Я не знаю, кто вы, — сказал он наконец. — Но я видел, как вы сражались в ущелье. Как умирали. Вы не похожи на тот скот, каким нас учили вас считать с детства. Вы… другие.
— Мы люди, — просто ответила Айрин. — Такие же, как вы. Только без магии и с короткой жизнью.
Эрвин шагнул ближе.
— Лаэрон, мы предлагаем тебе сделку. Ты рассказываешь нам всё, что знаешь о Вэл'Шане, о планах Магистериума, о ситуации в Стальном Шпиле. А мы… мы будем относиться к тебе не как к пленному, а как к гостю. Лучшая еда, больше свободы. Когда всё закончится, мы отпустим тебя.
— Отпустите? — усмехнулся эльф. — Чтобы я привёл сюда новую армию?
— Чтобы ты рассказал своим, что люди не скот, — ответила Айрин. — Что с нами можно договариваться. Что война не нужна ни нам, ни вам.
Лаэрон молчал долго. Потом кивнул.
— Я подумаю.
— Думай, — сказал Эрвин. — Мы не торопим.
Они вышли, оставив эльфа в темноте.
— Думаешь, согласится? — спросил Кор-Дум, когда они поднимались по лестнице.
— Может быть, — ответил Эрвин. — Он молод, не ожесточён до конца. Если мы сумеем показать ему, что люди — не звери, он может стать нашим союзником. Или хотя бы не врагом.
— Слишком ты доверчив, старик, — проворчал дворф. — Я бы ему топор промеж глаз — и никаких проблем.
— Затем ты и кузнец, а я — хранитель знаний, — улыбнулся Эрвин. — У каждого своё ремесло.
В главном зале кипела жизнь. Агафья, бывшая повитуха, командовала ранеными и теми, кто за ними ухаживал, как заправский полководец. Её морщинистое лицо было сосредоточенным, а голос перекрывал шум десятка людей.
— Малой, не туда! Кипяток сначала сюда, потом в ту миску! Шило, хватит языком чесать, иди лучше дров натаскай!
Шило, сидевший на камне и с увлечением рассказывавший очередную байку, вздохнул, поднялся и пошёл к выходу, бросив на ходу:
— Эх, бабка моя, царствие ей небесное, говорила: «Баба с возу — кобыле легче, а баба у костра — мужикам покоя нет». Ладно, иду.
Малой, раскрасневшийся от усердия, таскал воду из найденного в глубине крепости родника. Вода была холодная, чистая, и это было настоящим сокровищем. Агафья уже прикидывала, сколько можно заварить трав и сколько раненых ещё продержатся.
В углу, у стены, сидели несколько выздоравливающих. Кто-то чистил оружие, кто-то просто отдыхал, глядя на огонь. Атмосфера была почти домашней, если бы не запах древней плесени и постоянное ощущение, что за стенами — горы, полные опасностей.