Но вместе со схемой приходила боль. Тупая, пульсирующая, она пряталась где‑то в затылке, напоминая о себе при каждом движении глаз.
«Значит, вот как это работает, — думал Лекс. — Я вижу структуру вещей. Могу понять, как они устроены. Но каждый раз плачу за это».
Он вспомнил слова Корнея о лабораториях Магистериума, где людей режут, пытаясь найти искру магии. У него не было искры. У него было что‑то другое. Что‑то, что позволяло видеть не магию, а механику мира. И это что‑то стоило ему головной боли, крови из носа, мгновений беспамятства.
«Сколько ещё я смогу так платить?»
Ответа не было.
— Лекс, — позвал Зураб, садясь рядом. — Ты как?
— Жив, — ответил Лекс, не открывая глаз.
— Слушай, — кузнец понизил голос до шёпота. — То, что ты сделал сегодня… это не просто так. Я два года здесь, видел всякого. Люди мрут как мухи, но чтобы кто‑то включал мёртвые механизмы Древних силой мысли — такого не было.
— Это не сила мысли, — возразил Лекс. — Это понимание. Я просто увидел, как оно работает.
— Увидел? — Зураб покачал головой. — Ты, парень, сам не понимаешь, что в тебе есть. Но я чую — ты особенный. Может, Наследник, как в старых легендах…
От его слов по спине пробежал холодок. «Ты особенный» — так сказал тот эльф во сне. Совпадение?
— Забудь, — ответил Лекс. — Просто забудь.
— Ладно, — Зураб кивнул и отошёл к своим нарам.
Ночь в бараке была полна звуков — кашель, стоны, чей‑то бред, шорох крыс под полом. Кто‑то умер под утро — Лекс слышал, как тело стаскивали с нар и волокли к выходу, и кисло-сладкий запах стал сильнее. Никто не проснулся, никто не обратил внимания. Привыкли.
Лекс лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Сквозь щели в крыше пробивался серый предрассветный свет. Рядом, на соседних нарах, раньше тихо плакал мальчишка, что боялся не выжить. Теперь его место пустовало.
Лекс сжал в кулаке цепочку. Металл холодил кожу, но это был единственный якорь, удерживающий его в реальности.
«Если я останусь жив, — подумал он, — я вернусь за ними. За Корнеем, за тем мальчишкой, за Марфой, за всеми, кто ещё держится. Не знаю как, но вернусь».
Мысль была глупой, почти безумной. Раб с цепью на шее, едва выживающий на полях смерти, строил планы спасения. Но без этой мысли было совсем невыносимо.
Потому что если не он, то кто?
Потому что он — Лекс. Инженер с Земли. И эти кристаллы ещё узнают, кто такой настоящий хозяин.
Где‑то там, в мастерской Кор-Дума, осталась Айрин с её загадочными узорами. Где‑то там, в этом безумном мире, ещё теплилась надежда.
Лекс закрыл глаза и провалился в тяжёлый, беспокойный сон.
И снова явился ОН.
Тот же эльф с рынка — высокий, с глазами цвета расплавленного золота. Теперь он стоял не в отдалении, а прямо перед Лексом, и от него веяло таким холодом, что кровь стыла в жилах.
— Ты даже не представляешь, что в тебе просыпается, — сказал эльф, и голос его звучал в голове, не снаружи. — Я чувствую тебя, Лекс. Каждую твою вспышку, каждую искру. Ты светишься в эфире, как маяк.
Лекс попытался ответить, но язык не слушался.
— Скоро я приду за тобой, — продолжал эльф, и в его голосе не было угрозы — только холодное, жадное любопытство учёного, нашедшего редкий экземпляр. — Мы ещё встретимся. И тогда я узнаю, что ты такое на самом деле.
Эльф протянул руку, и Лекс закричал.
Проснулся он от того, что Зураб тряс его за плечо. В бараке было уже светло, за стеной орал Хрыч.
— Ты чего кричал? — спросил Зураб, вглядываясь в его лицо. — Кошмары?
— Кошмары, — ответил Лекс, вытирая холодный пот со лба.
Ледяное прикосновение цепочки отозвалось эхом голоса — обещание скорой встречи.
Глава 4 Кузница
Месяц Тирион, 2000 г. Э.С.
Повозка тряслась по мостовой, и каждый толчок отдавался в висках пульсирующей болью. Лекс сидел, прислонившись спиной к борту, и смотрел, как Стальной Шпиль медленно поглощает их своими каменными джунглями. После недели на полях, после запаха смерти и бесконечного гула кристаллов, город казался почти живым — слишком ярким, слишком шумным, слишком равнодушным.
Зураб молчал. С того момента, как Кор-Дум разрешил ему ехать с ними, кузнец не проронил ни слова. Только сжимал свои огромные ручищи и смотрел куда‑то вперёд, словно пытался разглядеть в стенах то, что знал только он.
— Долго ещё? — спросил Лекс, скорее чтобы нарушить тишину.