— А если аномалии доберутся до нас? — спросил Шило.
— Тогда будем драться. У нас есть крепость, есть оружие, есть люди, которые умеют сражаться. Мы не отступим.
Кор-Дум поднял голову.
— А мой сын? — спросил он глухо.
Айрин посмотрела ему в глаза.
— Мы найдём его. Как только Лекс очнётся — сразу пойдём. Я обещаю.
Кор-Дум долго смотрел на неё, потом медленно кивнул.
— Хорошо. Я подожду.
В зале повисла тишина. Люди переглядывались, но никто не возражал.
— Значит, решено, — подвела итог Айрин. — Готовимся к обороне. Эрвин, ты с Лаэроном — работайте над картами и информацией. Клык — разведка. Зураб — тренировки. Кор-Дум… — она помедлила, — делай своё дело. Мы все нужны.
Все разошлись. Айрин осталась у костра, глядя на огонь.
Шило подсел рядом.
— Тяжело тебе, командир, — сказал он тихо.
— Тяжело, — согласилась она.
— Держись. Лекс скоро очнётся. А пока… пока мы с тобой.
Она улыбнулась ему благодарно.
— Спасибо, Шило.
— Не за что. Бабка моя, царствие ей небесное, говорила: «Вместе и смерть не страшна, а порознь и жизнь — тоска». Вот мы и вместе.
Они сидели молча, глядя на огонь, и ждали.
Ночь опустилась на крепость. Где-то в горах бушевала эфирная буря, окрашивая небо в багровые тона. В Старом Городе, глубоко под землёй, что-то просыпалось, и это что-то чувствовало присутствие людей.
А здесь, в каменных стенах, люди ждали. Кор-Дум в кузнице, Айрин у капсулы Лекса, Зураб с бойцами, Клык на посту. Они не знали, что принесёт завтрашний день, но знали одно: они выстоят.
Потому что выбора не было.
Глава 29 Сомнения лидера
Месяц Хельгаст, 2000 г. Э.С.
Два с половиной месяца минуло с той ночи, когда Лекса погрузили в капсулу. Два с половиной месяца ожидания, тревог, тяжёлой работы и тихих вечеров у костра. Два с половиной месяца, за которые крепость стала для всех настоящим домом — мрачным, каменным, но домом.
Айрин сидела у капсулы, как делала это каждый вечер. Индикаторы на панели показывали 92 % завершения регенерации. Ещё пара недель — и Лекс откроет глаза. Она ждала этого момента, считала дни, но вместе с надеждой росла и тревога. Слишком много проблем накопилось за эти месяцы. Слишком тяжёлый груз лёг на её плечи.
В отсек вошёл Зураб. Лицо его было хмурым, под глазами залегли тени. За спиной у него, как всегда, висела винтовка Лекса — он так и носил её с собой, словно талисман.
— Там Кор-Дум, — сказал он без предисловий. — Опять за своё. Требует собрать всех. Говорит, Лекс скоро очнётся, надо решать.
Айрин вздохнула, поднялась.
— Идём.
В главном зале уже собрались почти все, кто мог ходить. Кор-Дум стоял у очага, сжимая молот так, что костяшки побелели. Рядом с ним — Клык, Шило, Малой, несколько сталкеров. Серафима сидела в углу на камне, перебирая чётки. Эрвин, опираясь на посох, стоял чуть поодаль.
— Я собрал вас, чтобы сказать, — начал Кор-Дум, и голос его гремел под сводами, — мы не можем больше ждать. Лекс очнётся через пару недель. И как только он встанет на ноги, мы идём в Старый Город.
— Кор-Дум… — попыталась вмешаться Айрин.
— Нет, ты послушай! — оборвал он. — Мой сын там! Один! Уже три месяца! Разведчики не вернулись. Аномалии эти проклятые. Я не знаю, жив ли он, но если жив — он ждёт меня! А мы тут сидим, сложа руки!
— Мы не сидим сложа руки, — твёрдо сказала Айрин, выходя в центр. — Мы готовимся, тренируемся, ждём Лекса. Но как только он очнётся, нам нужно решать: куда идти?
— Вот именно! — Кор-Дум шагнул к ней. — Куда? Я знаю куда — в Старый Город! К Грыму!
— А я знаю, что Корней и Марфа на Кристаллических полях умирают! — в голосе Айрин зазвенела сталь. — Они спасли Лекса, они дали нам надежду! Если мы не освободим людей, Вэл'Шан вернётся с армией, и тогда погибнут все — и Грым, и мы, и все, кого мы спасли!
— Ты не понимаешь! — закричал Кор-Дум. — У тебя нет детей! Ты не знаешь, что такое потерять сына!
Айрин побледнела, но не отступила.
— У меня был народ, — сказала она тихо, но так, что услышали все. — Ингрия. Я потеряла всех. Отца, мать, брата, дом. Я знаю, что такое потеря. И именно поэтому я не могу позволить тебе рисковать всеми ради одного, пусть даже самого родного.
В зале повисла тишина. Только огонь трещал в очаге, да где-то капала вода.
Зураб шагнул вперёд, вставая рядом с Айрин.
— Я с ней, — сказал он просто. — В Ингрии говорят: «Кузнец своего счастья». Мы сами должны выковать своё будущее. И я не хочу, чтобы это будущее было выковано из слёз тысяч детей на полях.