— Проволокой, — сказал он тихо. — Ты починил его проволокой.
— Пружину сделал, — пожал Лекс плечами. — Временное решение. На месяц-два хватит. А там или новую пружину закажете, или я из нормальной стали сделаю, если найдёте подходящую проволоку потолще.
Дворф молчал долго. Потом медленно повернулся к мастерам.
— Вы, — сказал он негромко, но таким тоном, что все присутствующие втянули головы в плечи. — Вы говорили — магические цепи. Кристаллы менять. Эльфов ждать.
Старый мастер с седой бородой переминался с ноги на ногу, не смея поднять глаз.
— Хозяин, мы… мы не могли подумать, что клапан… он же чистый был…
— Чистый, — передразнил Кор-Дум. — Вы чистили, а не смотрели. А этот раб, который неделю на полях людей хоронил, посмотрел и починил. Проволокой. Молотком. И вашими кривыми инструментами.
Кор-Дум снова замолчал. В тишине было слышно, как потрескивает огонь в горне и шипит пар в трубах.
— Грым, — позвал Кор-Дум.
— Да, отец? — молодой дворф подошёл ближе, бросив на Лекса взгляд, в котором уже не было прежней уверенности.
— Будешь учиться у него. Слушаться его. Делать, что скажет. Потому что он понимает механизмы лучше, чем ты со своей магической академией.
Грым побагровел.
— Отец! У раба? Я буду учиться у раба?
— Будешь, — отрезал Кор-Дум. — Или хочешь, чтобы я тебя на поля отправил? Там тоже рабы нужны. Кристаллы кормить.
Грым замолчал, но взгляд, которым он одарил Лекса, не сулил ничего хорошего. Однако Лекс заметил в этом взгляде не только злость — жгучее любопытство. Грыму было интересно. А ещё — обида на отца, который постоянно сравнивал его с чужаками.
— А ты, — Кор-Дум повернулся к Лексу. — Получишь отдельную комнату при мастерской. Будешь есть мою еду. Будешь работать только на меня. И если ещё хоть один механизм сломается — ты первый его посмотришь. Понял?
— Понял, хозяин, — кивнул Лекс.
— И вот ещё что, — дворф понизил голос, отводя его в сторону. — Ты не простой раб. Я это понял. Откуда ты такой взялся — не знаю и знать не хо-чу. Но если кто‑то из Высших узнает, что человек умеет то, что умеешь ты, — тебя заберут. В лаборатории. Будут резать, смотреть, что у тебя внутри. Понял?
Лекс сглотнул. Перед глазами на мгновение возникла картина — белые стены, хирургические инструменты, и он, привязанный к столу. Он вспомнил Ромку, как тот лежал в морге — спокойный, чужой. Лекс тогда поклялся себе, что никогда не окажется на его месте. Но здесь…
— Понял, хозяин.
— Поэтому будешь делать вид, что ты просто хороший механик. Не гений, не чудо, а просто умелый работник. А свои настоящие таланты будешь показывать только мне. И когда я скажу. Договорились?
— Договорились, хозяин.
Кор-Дум кивнул и ушёл в свою каморку, оставив Лекса стоять посреди цеха под перекрёстными взглядами мастеров и подмастерьев.
Зураб подошёл к нему, когда толпа рассосалась.
— Ну ты даёшь, — сказал он тихо, но с восхищением. — Я думал, он тебя убьёт за наглость. А он тебя в ученики к сыну поставил. Да ещё и комнату дал.
— Не в ученики, — поправил Лекс. — В учителя. Это разные вещи.
— Учитель, — усмехнулся Зураб. — Раб-учитель для свободного дворфа. Слыханное ли дело?
— В этом мире, судя по всему, много неслыханного, — ответил Лекс, вытирая руки ветошью. — Ладно, пойду комнату осмотрю. А ты тут устраивайся.
Зураб посмотрел на него долгим взглядом.
— Не должник, — тихо ответил он. — Брат.
Лекс кивнул и пошёл осматривать своё новое жильё.
Комната, которую выделил Кор-Дум, оказалась крошечной каморкой в дальнем конце коридора, заставленной старым хламом. Но здесь были лежанка с тощим тюфяком, стол и даже маленькое окошко под потолком. Роскошь по местным меркам.
Лекс сгрёб старьё в угол, насколько хватило сил, постелил тряпьё и сел на лежанку, переводя дух.
В дверь осторожно постучали. Лекс открыл — на пороге стояла Айрин с дымящейся миской в руках.
— Еда, — сказала она. — Хозяин велел накормить тебя по‑человечески.
Лекс взял миску. Пахло мясом и овощами — настоящей едой, а не баландой.
— Спасибо, — сказал он искренне. — Заходи. Посидим хоть нормально.
Айрин вошла, оглядела каморку. Она стояла у двери, сложив руки за спиной — тот самый жест, который Лекс приметил ещё на рынке.
— Тут уютно, — сказала она без иронии. — Чисто. И окно есть. Тебе повезло.
— Нам повезло, — поправил Лекс. — Мы теперь одна команда. Ты, я, Зураб. Будем выживать вместе.
Айрин взглянула на него долгим взглядом.
— Знаешь, — тихо проговорила она, — здесь, в мастерской, все смотрят на меня и видят только рабыню. Ты первый, кто спросил про узоры. Кто вообще заметил, что я не просто часть обстановки.