— А боги? — спросил Лекс, меняя тему. — Есть здесь боги?
— Боги есть, — Корней кивнул. — Кователь, Нергал, Азур, иные. Говорят, они живут в небесных чертогах и правят миром. Но нам, людям, от них ни тепло ни холодно. Они только за Высшими присматривают. Есть слухи, что когда‑то Кователь покровительствовал людям-кузнецам, но потом что‑то случилось, и он отвернулся от нас. Теперь люди молятся втихаря, но толку чуть.
Лекс вспомнил греческие мифы, которые читал в детстве. Гефест, бог-кузнец. Интересно, этот Кователь похож на него? Мысль мелькнула и исчезла.
— А бунты? Пробовали люди бунтовать?
— Пробовали. — Старик вздохнул. — Последний раз лет тридцать назад, в Южных провинциях. Там земли плодородные, народ жил побогаче. Собрали армию, даже пару городов взяли. Думали, свобода близко. А потом пришли магистры из Магистериума — и всё. Выжгли землю так, что до сих пор там ничего не растёт. А тех, кто выжил, казнили по‑особому. Души вынули и запечатали в кристаллы. Те кристаллы теперь в фонарях горят на главной площади Стального Шпиля. Горят и кричат по ночам, чтобы люди, проходя мимо, слышали и помнили.
По спине Лекса пробежал холодок. Он представил эти фонари, эти крики — и в груди закипело что‑то тяжёлое, обжигающее. Руки сжались в кулаки сами собой. К горлу подступил кислый ком. Вот она, плата за надежду. Он вдруг остро осознал, что этот мир — не просто декорация для приключений. Это настоящая, жестокая реальность, где люди действительно скот, а свобода — лишь красивое слово.
Фургон снова тряхнуло, и гул изменился — добавился металлический лязг, будто они ехали по рельсам.
— Подъезжаем, — сказал Корней, и в его голосе впервые проскользнул страх. — Городские ворота. Сейчас будут проверять. Молчи, парень, молчи.
Лекс прильнул к щели между досок.
Ворота были высотой с десятиэтажный дом. Огромные, из чернёного металла, украшенные светящимися синими узорами, которые переливались и двигались, как живые змеи. По бокам стояли статуи — две фигуры в длинных балахонах, с закрытыми лицами. В руках они держали длинные шесты, навершия которых тоже светились. Это были Молчаливые Стражи — элитные воины-големы, в которых, по слухам, заперты души провинившихся эльфов. Лекс слышал о таких в рассказах Корнея, но видеть их вживую… От них веяло таким холодом, что даже сквозь щель в досках он почувствовал, как стынет кровь.
Но не статуи были главным.
За воротами возвышался город.
Здания росли в хаотичном порядке, переплетаясь между собой. Одни были сложены из грубого камня — старые постройки, ещё человеческие. Другие — из металла и стекла, с балконами и шпилями, явно эльфийская архитектура. Третьи казались вырезанными из цельного куска материала, переливающегося перламутром — такие, говорил Корней, строили Древние, и они до сих пор стоят, неподвластные времени. Между домами висели мосты — не подвесные, а парящие в воздухе, без всякой опоры. По краям мостов бежали голубоватые огоньки — лей-линии, питающие город эфиром.
А над всем этим, пронзая низкие серые облака, возвышалась башня — Стальной Шпиль. Гладкая, блестящая, уходящая так высоко, что терялась в облаках. Вокруг её вершины кружили какие‑то точки — то ли птицы, то ли летательные аппараты Древних, захваченные Магистериумом.
— Красиво, да? — прошептал кто‑то сбоку.
Лекс обернулся. Подросток, который тихо плакал в углу, теперь тоже смотрел в щель. В глазах у него был не страх, а благоговение.
— Красиво, — согласился Лекс. — И страшно.
— Это столица, — сказал Корней. — Здесь живёт Наместник Высших Рас, здесь заседает Магистериум. Отсюда правят всем континентом. А внизу, под городом, говорят, есть катакомбы, где Древние проводили свои эксперименты. Туда даже эльфы боятся соваться.
Фургон прогрохотал по мостовой и остановился. Заскрежетал засов, дверь клетки распахнулась.
Свет ударил в глаза. После полумрака фургона он казался ослепительным. Лекс зажмурился, но сквозь веки всё равно пробивалась багровая пелена.
— Выходите, скот, — сказал тот же эльф. — По одному. Кто замешкается — кнут.
Люди начали выбираться. Кто‑то полз на четвереньках, кто‑то спотыкался, падал, и его поднимали ударами кнута. Лекс попытался встать и чуть не упал — ноги затекли, мышцы сводило судорогой. Корней поддержал его за локоть. Рука старика была сухой и жилистой, но в ней чувствовалась неожиданная сила.
— Держись, парень. Скоро всё решится.
Они оказались на огромной площади, вымощенной каменными плитами. Вокруг возвышались здания, а прямо перед ними — сооружение, похожее на гигантский шатёр из светящейся ткани. Тонкой, почти прозрачной, но при этом непроницаемой для взгляда.