Он посмотрел Лексу прямо в глаза:
— Вы теперь моя семья, парень. Другой у меня нет. Так что пойдём вместе. И не спорь.
Айрин сжала руку Лекса. Тот кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло.
— Значит, решено. Сегодня ночью выступаем. Айрин, Зураб уже знают?
— Знают. Ждут только твоего сигнала. Грым собирается.
— Хорошо. Тогда готовимся.
Кор-Дум хлопнул его по плечу и направился к двери, но на пороге обернулся:
— И береги Грыма. Если я не доживу… скажи ему, что его мать любила его. Просто не справилась.
Лекс кивнул.
— Спасибо, хозяин.
— Не за что. Собирайтесь. Выходим, как стемнеет.
Кор-Дум вышел. Айрин прижалась к Лексу.
— Ты как? — спросила она.
— Теперь — лучше, — ответил он, обнимая её. — Мы вместе. А это главное.
За окном начинал сгущаться вечер. Где‑то в цехе загудел паровой молот — мастерская жила своей обычной жизнью, не подозревая, что этой ночью четверо людей и один старый дворф навсегда покинут её стены.
Лекс сжал в кулаке цепочку на шее. Металл холодил кожу, но в этом холоде чувствовалась странная уверенность.
— Пора, — сказал он.
Глава 7 Спор у костра
Месяц Менельмос, 2000 г. Э.С.
Они развели костёр в небольшом овражке, скрытом от посторонних глаз густым кустарником. Языки пламени жадно лизали сухие сучья, отбрасывая пляшущие тени на склоны. Тепло разливалось по уставшим телам, выгоняя из костей ночную сырость.
Зураб сидел, привалившись к камню, и молча смотрел на огонь. Лицо его, изрезанное глубокими морщинами и шрамами, в свете костра казалось вырезанным из старого дуба — твёрдым, неподатливым, но с такой тоской в глазах, что у Лекса сжималось сердце. Он знал этот взгляд. Так смотрят люди, потерявшие всё.
Айрин придвинулась ближе к Лексу, положила голову ему на плечо. Она дрожала — то ли от холода, то ли от пережитого ужаса последних дней.
— Я рада, что ты тогда заступился, — тихо сказала она. — На рынке. В бараке.
— Я тоже рад, — ответил он, обнимая её.
— Если бы не ты, я бы, наверное, не выжила. Не физически — душой. Ты дал мне надежду.
Лекс поцеловал её в макушку.
— Ты сильная. Ты бы и без меня справилась.
— Нет. — Она покачала головой. — Я была как лёд. А ты растопил.
Зураб отвернулся, делая вид, что рассматривает стены оврага. Грым, сидевший рядом с отцом, уткнулся в свой мешок, но Лекс заметил, что он украдкой смотрит на них и улыбается.
— Ладно, — крякнул Кор-Дум, нарушая тишину. — Давайте спать. Завтра рано вставать.
Но никто не спешил ложиться. Тишина располагала к разговорам. Грым вдруг поднял голову и посмотрел на Лекса.
— Лекс, а расскажи о своём мире. Там, откуда ты. Там правда нет магии?
Лекс задумался, собирая мысли воедино. Воспоминания о Земле казались такими далёкими, почти нереальными, словно сон, который начинаешь забывать после пробуждения.
— Правда. Там всё по‑другому. У нас есть машины, которые летают по небу быстрее любой птицы. Железные птицы, мы называем их самолётами. Они перевозят людей через океаны за несколько часов. Есть коробочки, в которых можно говорить с человеком за тысячи километров. Есть здания выше, чем Стальной Шпиль, — небоскрёбы, они уходят в облака. Но у нас нет эльфов, дворфов, драконидов. Только люди.
— И люди сами всем управляют? — изумился Грым. — Без магов, без Высших? Без царей?
— Ну… не совсем. У нас тоже есть войны, бедность, несправедливость. Люди убивают друг друга, иногда хуже зверей. Но нет рабства. По крайней мере, такого, как здесь. Человек не может быть вещью. Никто не имеет права владеть другим человеком.
— Сказка, — буркнул Зураб, но в голосе его не было насмешки, только горькая усталость человека, который видел слишком много, чтобы верить в чудеса. — А ты сам кем был? До того, как попал сюда?
— Инженером. Механиком. Чинил машины, придумывал новые. Жил обычной жизнью. Друзья, работа, редкие встречи с семьёй. — Лекс помолчал, чувствуя, как привычная боль сжимает сердце. — А потом лаборатория взорвалась, и я очнулся здесь.
— Семья? — переспросила Айрин, и в её голосе звучала такая нежность, что у Лекса перехватило дыхание. — У тебя есть семья?
— Была. Родители, сестра. Я не знаю, что с ними теперь. Для них я, наверное, погиб. Взрыв, поиски, неопознанное тело… Они, наверное, похоронили пустой гроб.
Она сжала его руку.