— Это ловушка, — выдохнул Лекс. — Древняя, но всё ещё работает. Если бы ты сделал ещё шаг…
— Я бы сейчас висел на этих штуках, как кусок мяса на крюке, — мрачно закончил Кор-Дум.
— Что делать? — спросила Айрин, глядя на ощетинившийся проход.
— Думать.
Лекс закрыл глаза, сосредоточился. В голове вспыхнула схема — сложная сеть эфирных линий, питающих защиту. Он видел, где слабые места, где можно отключить систему, не входя внутрь. Это было похоже на то, как он чинил механизмы в мастерской Кор-Дума, только масштабнее и опаснее.
— Там, — он указал на выступ скалы слева от входа. — Грым, видишь тот камень? Если сдвинуть его, должна открыться панель управления. Там три символа. Нужно выбрать правильный.
Грым подошёл, пригляделся. Камень и правда выглядел чужеродным — более светлым, с едва заметными швами по краям, словно его вставили сюда позже.
— Тяжелый, — сказал он, налегая плечом. — Зураб, помоги!
Вдвоём они навалились, камень поддался, сдвинулся в сторону, открывая углубление, в котором тускло мерцала панель с тремя светящимися символами. Один был похож на перевёрнутое дерево, второй — на спираль, третий — на круг с точкой в центре.
— Загадка Древних, — прошептал Лекс, всматриваясь. — Нужно выбрать правильный символ. Один отключает защиту, два других активируют ловушки внутри. Или, может, что‑то похуже.
— И какой правильный? — спросил Кор-Дум.
Лекс задумался. Знание, загруженное Архитектором, не содержало готового ответа — только принципы, по которым Древние строили свои загадки. Они любили испытывать не знание, а характер, мудрость, иногда — чувство юмора. Он вспомнил одну из загадок, которую рассказывал ему Корней в фургоне: «Что всегда перед тобой, но ты этого не видишь?» — «Будущее». Здесь могло быть что‑то подобное.
— Слушай, — вмешался Зураб. — Я в этих ваших штуках не понимаю. Но мой дед учил: если не знаешь, что выбрать, выбирай то, что кажется самым простым. Хитрые эльфы вечно всё усложняют, а простые решения часто оказываются верными. И потом, этот круг с точкой — он похож на глаз. Или на солнце. Или на… ну, на начало.
— На центр, — подхватила Айрин. — В ингрийских рунах такой символ означает «дом», «очаг», «возвращение».
Лекс посмотрел на круг с точкой. Самый простой символ. Самая простая идея: центр, начало, возвращение домой. Для тех, кто идёт в опасное место, дом — это то, что они хотят сохранить. Может, Древние закладывали в загадки именно это: помни, ради чего ты рискуешь.
— Рискнём, — сказал он и нажал на круг.
Панель мигнула. Где‑то в глубине шахты щёлкнуло, и иглы, угрожавшие Кор-Думу, бесшумно втянулись обратно в стены. Механизмы загудели, словно проснувшись, но потом стихли.
— Сработало! — выдохнул Грым.
— Или открыло нам путь, или активировало что‑то похуже, — заметил Кор-Дум, но в его голосе слышалось облегчение. — В любом случае, второго шанса у нас нет.
— Идём, — Лекс шагнул в темноту первым. — Держитесь рядом и смотрите под ноги. И молитесь, если умеете, своим богам.
Айрин, входя следом, тихо прошептала:
— Кователь, храни нас.
Эхо её голоса прокатилось по тоннелям, затихая где‑то далеко внизу. А в глубине, в ответ на этот шёпот, что‑то засветилось тусклым багровым светом — далёкое, но пульсирующее в такт биению сердца.
Тоннель уходил вниз, полого, но неуклонно. Свет фонаря выхватывал из темноты неровные стены, покрытые странным налётом, который слабо фосфоресцировал. Воздух становился холоднее, сырость оседала на коже липкой плёнкой. Где‑то в глубине мерно капала вода, и этот звук, единственный в полной тишине, казался оглушительным. Иногда капли падали в лужицы на полу, и эхо разносило этот звук, многократно усиливая.
Они шли уже около часа, когда Лекс заметил впереди какое‑то свечение. Не красное, как у ловушек, а мягкое, зеленоватое. Он подал знак остановиться и прислушался.
— Что это? — шепнула Айрин.
— Не знаю. Похоже на светящиеся грибы. В библиотеке Древних я читал, что в подземельях растут особые грибы, которые светятся. Они безвредны, если их не есть.
— А если есть? — спросил Грым.
— Галлюцинации, паралич, смерть. Так что не вздумай. Даже не прикасайся.
— Я и не собирался, — обиделся Грым. — Я вообще грибы не люблю, только те, что мама жарила.
— Твоя мать жарила грибы? — удивился Зураб. — Моя вечно только кашу варила. А отец грибы собирал, говорил, в лесу самые вкусные.
— Помолчите, — шикнул Кор-Дум. — Мы в гостях у гор, а горы не любят болтунов.
Они приблизились. Стены тоннеля здесь были покрыты целыми колониями грибов — шляпки размером с ладонь, ножки толщиной в палец, всё это мерцало зеленоватым светом, создавая причудливые тени. Некоторые грибы были похожи на маленькие деревца, другие — на кораллы. Воздух здесь был влажным, пахло сыростью и чем‑то сладковатым, приторным.