— Держись, кузнец, — прохрипел Кор-Дум, перехватывая тяжёлое тело поудобнее. — Не смей тут разлагаться, понял? Я тебя с полей вытащил, я тебя и угрохаю, если надо, но не раньше, чем ты мне новый топор выкуешь! А то знаю я ваших, людей: только отвернись — и готово, лежишь, глазки закрыл, а мне потом ищи другого кузнеца, который мою бороду в горн не сунет!
— Он не слышит, — тихо сказала Айрин, идя рядом и освещая путь. Её лицо было бледным, но руки не дрожали. — Лекс, куда нам? Этот твой… зов…
Лекс замер, прислушиваясь к себе. Цепочка на шее пульсировала так сильно, что казалось, будто она вот‑вот прожжёт кожу. Металл тянул куда‑то вправо, в сторону от главного проспекта, где здания были ниже и, судя по символам на стенах, предназначались для каких‑то иных целей.
— Туда, — махнул он, сворачивая в узкий переулок. — Там должна быть помощь.
— Должна? — переспросил Грым, пыхтя под тяжестью Зураба. — Ты уверен? А если там опять эти… кристаллические? Или, может, там вообще туалет? У Древних, небось, тоже туалеты были, и они сейчас как раз забиты, а мы тут с умирающим…
— Грым, — оборвал его Кор-Дум, — если ты сейчас не заткнёшься, я тебя самого в этот туалет засуну, понял? И без бороды останешься!
— А что я такого сказал? Я просто предположил…
— Предполагать будешь, когда эль пить сядем, а сейчас ноги переставляй да помалкивай.
Лекс усмехнулся, несмотря на всю серьёзность момента. Даже в такой ситуации эти двое умудрялись переругиваться как старые знакомые, а не как отец с сыном, которые, по сути, только недавно начали нормально общаться.
Они прошли метров двадцать, и вдруг стены вокруг них исчезли.
Вернее, они перестали быть стенами. Пространство раздвинулось, и Лекс понял, что они стоят на краю огромного зала, уходящего в бесконечность во все стороны. Пол, потолок, стены — всё было покрыто призрачными, полупрозрачными изображениями, которые двигались, перетекали друг в друга, создавая иллюзию гигантского лабиринта.
— Что за чертовщина? — выдохнул Кор-Дум, оглядываясь. — Я такое только в бреду после перепоя видел, когда эль с грибами перепутал.
— Голограммы, — машинально ответил Лекс, хотя слово пришло из тех обрывков знаний, что Архитектор загрузил ему в прошлый раз. — Древние любили… украшения.
— Украшения?! — возмутился Грым. — Да тут ноги переломать можно! Где пол настоящий, а где — яма? И почему у меня такое чувство, что эта стена сейчас на меня упадёт?
— Не упадёт, — успокоил его Лекс. — Это иллюзия.
— Ага, а я поверил. Ты сначала сам попробуй.
Лекс закрыл глаза, пытаясь включить эфирное зрение. Это всегда было больно, но сейчас боль пришла мгновенно — острая, режущая, словно кто‑то воткнул раскалённый прут прямо в затылок. Перед внутренним взором вспыхнули линии, токи, соединения. Он видел, как работают проекторы, как эфир течёт по невидимым каналам, создавая иллюзии. Но отличить реальную плиту от голограммы по этим линиям было невозможно — они были везде.
— Не вижу, — признался он, открывая глаза и вытирая выступившую из носа кровь. — Придётся на ощупь.
— На ощупь? — голос Грыма сорвался на фальцет. — А если там пропасть? Я, между прочим, единственный сын у отца, и если я сейчас в пропасть упаду, то род Стального Молота прервётся, а всё из‑за того, что мы пошли на ощупь!
— Не прервётся, — буркнул Кор-Дум. — Я ещё молодой, могу и второго сделать. Если, конечно, найду женщину, которая согласится терпеть мою бороду в постели.
— Папа!
— Что «папа»? Правду говорю. А ну давай, помалкивай и слушай Лекса.
Лекс, достав из рюкзака длинный металлический прут, найденный ещё в шахтах, начал методично тыкать им перед собой.
Первый шаг — прут упёрся в твёрдое. Лекс ступил, и пол под ногой оказался настоящим. Второй шаг — прут провалился в пустоту, и Лекс отдёрнул ногу, едва не потеряв равновесие.
— Здесь яма. Обходим слева.
Они двигались медленно, каждый шаг давался с трудом. Кор-Дум и Грым тащили Зураба, Айрин страховала их, а Лекс прокладывал путь, то и дело проваливаясь в видения, от которых голова раскалывалась ещё сильнее.
Внезапно в центре зала, метрах в двадцати от них, материализовалась фигура. Высокая, стройная, сотканная из мерцающего света, она напоминала человека, но с лицом, лишённым черт, и длинными руками, которые заканчивались острыми лезвиями. Фигура двинулась к ним, и с каждым её шагом воздух вокруг начинал вибрировать.